Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста

для того, чтобы быть айдолом. Тебе как минимум уже двадцать пять лет. Пока пройдешь подготовку, будет сорок. – Она смеялась над ним, преувеличивая. – А учитывая тот факт, что ты родился в тысяча девятьсот двадцать шестом году… Тебе почти сотня лет!

– Знаешь, может, мне и девяносто восемь, но выгляжу я лучше многих молодых парней. – Он показал ей бицепс, и Минджу не могла не согласиться. – О, а еще собака! Ты подумала о породе? Хочу огромную собаку, чтобы была больше меня в три раза!

– Не хочу маленькую собаку или слишком огромную. – Она сделала акцент на «огромной». – Ее надо кормить, а в случае чего она съест нас первыми. Наверное, это будет далматин… А назовем мы ее…

Он улыбнулся. И дальше уже не слушал Минджу.

Он улыбнулся, а хотелось все бросить и признаться в наглой лжи. И вот опять он оказался в ситуации, где его совесть не в силах одолеть страх. Минджу будто заранее знала, когда и что говорить. И в какое-то мгновение жнец оставался обезоруженным. Откуда в нем силы сказать ей в лицо, что все кончено? Все, что планировала Минджу, никогда не сбудется. То, что она планировала с ним. Не будет никакого совместного отпуска через месяц, не устроится Джихван на работу, и не поедут они покупать новый холодильник. Он не был в курсе, узнает ли его Минджу на следующее утро. О какой собаке может быть речь или… свадьбе, детях и в целом семье. Она наверняка мечтала о самой классической банальной свадьбе с Джихваном, а через некоторое время завести ребенка, а может, даже не одного. От мелочей до глобальных свершений – им не осталось ничего. Не осталось главного ресурса в их жизни – времени. Разница лишь в том, что жнец знал об этом, а детектив – нет.

Лежа в кровати и слушая размеренное дыхание Минджу, Джихван боялся заснуть. Мысль о том, что следующее утро может стать последним, разъедала его рассудок. Лишь логика помогала справиться с паникой. И фотография, которую он своровал сегодня. На ней он все еще улыбался, на ней он все еще есть, и это главное. Джихван приподнялся на локтях. Складывалось впечатление, будто он умирал в третий раз: медленно, мучительно и без шанса на спасение. Он краем глаза посмотрел на Минджу и закусил губу. Одна из прядей упала ей на щеку, и во сне она пыталась ее убрать. Джихван по привычке легким движением переместил прядь подальше от нежной кожи лица и улыбнулся. Скоро ему вновь придется делать это, притворяясь ветром. Наверное, единственное, по чему он будет скучать, – это Минджу. Он плевал на вкусную еду, напитки, музыку, ощущение свежего воздуха и весь остальной мир. Он всего лишь хотел остаться с ней.

Но это стало невозможно. В то самое мгновение, когда он обменял свою жизнь на ее.

Джихван положил на тумбочку фотографию и обнял Минджу со спины, прикрывая глаза.

Фотографию, где его уже не было.

Глава 23

– Кажется, время пришло… – прошептал Джихван.

Он лежал один в кровати, поглядывая на старомодный календарь, от которого нужно отрывать листочки, чтобы сменилось число. Там создатели писали несколько ободряющих слов. Ветер из незакрытого окна всколыхнул занавески, подхватил лепестки с плошек цветов Минджу и, наконец, сорвал листок сегодняшнего дня. Он кружил по комнате. Джихван наблюдал за ним до тех пор, пока тот не упал ему на грудь. Ладонь жнеца потянулась к сорванному листу, чтобы еще раз убедиться в дате. Без изменений – четырнадцатое апреля две тысячи двадцать четвертого года и слова, что звучали иронично: «Все еще впереди». Он скомкал лист и бросил на пол. Ему было наплевать на возможную ссору с Минджу. Джихван взял фото с тумбочки, и на нем уже никого не нашлось – сплошной черный квадрат. В этот раз даже его сердце не встрепенулось. Он знал, что день прощания с человеческой жизнью настанет. Жнец бросил фотографию на пол и поднялся. Он закрыл лицо руками и потер его с тихим стоном.

– Ну что, я тянул, как мог… Возможно, пора. Или не возможно. – Он опустил руки и пошел на кухню, откуда тянуло запахом кофе. На столе стояло две чашки, хотя он просил Минджу сделать и ему. – М, дорогая?

Она в одной рубашке и нижнем белье стояла и читала новости в телефоне около холодильника, зависнув. Минджу подняла на него глаза, и в них читалась паника.

Она не узнала его.

Именно так Джихван и понял, что ему уже пора. Вчера перед сном случилось то же самое, когда она вышла из душа. Теперь при потере зрительного или иного контакта Минджу забывала о существовании жнеца. Вторым звоночком стало исчезновение зубной щетки. Хоть и мелочь, но сердце Джихвана наполнилось болью. Сегодняшнее утро стало последней каплей в ливне из очевидных намеков. Дождь прекратился, и вместе с ним вышло солнце определенности. Он, как и обещал зеленому свету, будет продолжать хранить любовь к Минджу. Лишь это сильнейшее чувство способно поддерживать его память и желание пройти долгий путь вместе с ней, стоя у нее за спиной как хранитель. Чтобы детектив не позвонила своим коллегам, и сюда не ворвалась группа полицейских, он вытянул руки вперед и поспешил продлить их связь на те считаные мгновения.

– Минджу, это я – Джихван. – И от одной его фразы паника в ее глазах сменилась осознанностью и спокойствием. Жнец благодарил хотя бы за это последнее послабление, вместе с ним она вспоминала и их жизнь. Но настанет мгновение, и она уже не узнает его. На этом их путь как пары закончится.

– Ты напугал меня. Крадешься кошкой. Садись, я сейчас сделаю тебе кофе. – Вместе с этим она ткнула пальцем в кофемашину, и та, извергая страшные звуки, начала выполнять обещание Минджу. – Почему ты до сих пор в нижнем белье? Я думала, ты и спать ляжешь одетый, вбежишь ко мне с криками, почему я не накрашена.

– А почему… Почему я должен чего-то ждать? – Джихван говорил смущенно, не понимая намерений Минджу. Она уже почти полностью его забыла и находилась в шаге от прощания со жнецом.

– Ну как же… Сегодня четырнадцатое апреля. – Она улыбнулась, но ее прервал звонок в дверь. – Сейчас открою, и ты все сам вспомнишь, старый дед.