Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста

в этот день, четырнадцатого апреля, такая солнечная погода? Ему хотелось найти ответы на все эти вопросы. Возможно, причина в том, чтобы в памяти Минджу, в дежавю их короткой истории, осталось что-то хорошее и яркое. Не нужны слезы, не нужно криков отчаяния, нужен свет и улыбки. Джихван не знал, как долго сможет оставаться ближе к человеческой сути. Борьба обещала быть долгой и болезненной. По этой причине он поглядывал в синее небо, на выпадающие заколки Минджу и жил свои последние мгновения. Он уйдет, оставив на ее лице улыбку, и ничего больше.

– Пришли, – сказал Джихван, хотя детектив сама остановилась. – А ты хорошо запоминаешь дорогу, Мин-Мин.

– Если бы я бродила между могил и кричала, как потерянный ребенок, у меня бы отобрали лицензию и отправили на покой. – Она усмехнулась. – Ну что? Пришло время приукрасить твой камень?

– Я буду рад, если ты нормально пропишешь мое имя. Сейчас оно стерлось и почти не читается. – Он положил цветы рядом и сел прямо на траву. – Тебе нужна помощь? Я могу с радостью почистить свою могилу.

– От твоих слов бросает в дрожь. – Она наигранно затряслась. – Не надо мне помогать. Ведь это я обещала все здесь устроить и помнить о тебе каждое четырнадцатое апреля. Будем приходить на твою могилу, как ненормальные. Такое даже в дорамах не увидишь. – Она улыбалась, доставая из своей сумки какие-то бутылки, щетки, и начала методично вычищать всю грязь. – Кажется, мы тут надолго. Хорошо, день выдался отличным: солнечно и не будет дождя. Зонт в машине.

– Думал об этом, когда шел сюда. Погода и правда радует. – Он улыбался и смотрел на небольшое и мирно плывущее облако. – Мин-Мин, скажи, ты счастлива? Что чувствуют люди, когда счастливы?

– В данный момент, как бы странно ни звучало, пока я копаюсь в грязи, – я счастлива. Пусть прозвучит банально, но мы спасли много жизней. Даже если пришлось вести огонь на поражение. – Она говорила медленно, Джихван слушал каждое ее слово. – Я нашла новых хороших друзей, Юнсоль и Янчжэ, я нашла тебя, и у нас вроде как стабильные, но не лишенные мелких ссор отношения. Я наконец-то поставила в квартире все как хотела. – Она посмотрела на Джихвана. – Я счастлива, и по-другому сказать нельзя. А ты? Ты счастлив, что однажды выдохнул мне сигаретный дым прямо в лицо?

– Если честно, то я бы повторил это, даже зная, что не сработает. – Он подмигнул ей. – Да, Мин-Мин, я счастлив, и ты вряд ли представляешь себе насколько. Я не вожусь в грязи, и как минимум это прекрасно.

– Придурок.

– Да.

Минуты становились в ряд с минутами и превращались в часы, как одиночные могилы превращались в кладбище. Джихван наблюдал за ответственной работой Минджу с легкой улыбкой. Почему-то им не хотелось говорить. Скорее всего, бестолковые разговоры отвлекали детектива от действительно важного занятия, а жнец не хотел упустить ни секунды из виду. Его робкая улыбка становилась все шире и не исчезала ни на минуту. Ни капли грусти. Он думал, что этот день станет одним из самых сложных. Ошибся в очередной раз. Это у Джихвана от человека: желание усилить свои страдания и сконцентрировать внимание происходящего на одном моменте. Он так пристально наблюдал за Минджу, что не заметил, как его могила засверкала. Он даже предположил, что она успела привезти новый могильный камень. Джихван поднялся со своего места и охнул от неожиданности.

– Невероятно… – прошептал он.

– А то. Думаешь, я только за маньяками гоняться умею? Я многофункциональный полицейский! Уборка – важное дело для человека, у которого тут и там кровь. – Она пожала плечами. – Ну что? Позволишь мне положить первый цветок и завязать ленту герою?

– Я позволю тебе все.

Его руки тряслись от происходящего. Минджу медленно, словно специально, взяла одну орхидею, положила на его идеально вычищенный могильный камень и повязала ленту. Легкий ветер понес лепестки разных желтых цветов по кладбищу, развевая его первую ленточку за много лет ожиданий. Он вытер глаза, улыбаясь. Минджу, проявляя тактичность, не смотрела на него. Джихван не собирался плакать и сдержал свое обещание. Даже если это слезы радости. Следующий цветок положил он сам, чуть не уронив его из-за переполняющих эмоций: радость, вдохновение и нежность. Потом он засмеялся и положил целую кучу цветов на свою могилу, заложив ее почти сверху до низу. Так он попытался оправдать отсутствие их за все прошедшие годы. Минджу бурчала под нос, что он испортил всю наведенную ей красоту. Она пообещала все равно разобрать по красоте этот беспорядок. Однако Джихван знал – их время на исходе. Еще несколько минут, и она забудет его. Он дернул ее за какую-то заколку, и вся прическа посыпалась, а косички стали развязываться волнами. Она ударила его по груди и нахмурилась.

– Что ты наделал?! Я же так долго их завязывала! Джихван, а ну, давай собирать заколки. Тут половина моей зарплаты! – Она хотела наклониться, чтобы начать их собирать, но жнец схватил ее за руку. – Чего ты прицепился? Сейчас соберу заколки, и ты у меня получишь.

– Постой.

Подул ветер, и жнец коснулся мягким поцелуем Минджу. Вот что он собирался сделать в их последние минуты нормальной жизни – поцеловать ее. Целовать, стоя посреди кладбища, когда вокруг летает пыльца, лепестки и листья, пока ветер приглаживает зеленую траву, пока он колышет волосы Минджу, пока он еще чувствует сладость ее губ. Джихван с радостью осознал, что ему так же приятно, как и в их первый поцелуй. Случайное совпадение, но и первый, и последний их поцелуи произошли тут, около его могилы. Его потрескавшиеся сухие губы со всей возможной нежностью ласкали ее мягкие, покрытые тонким слоем малинового блеска. Он не стал углублять поцелуй, сделав его не страстным и жадным, как обычно любил, а легким, прощальным. Он отстранился от нее и посмотрел прямо в ее глаза, не моргая, боясь упустить хоть одно мгновение ее счастья. Взгляд Минджу с влюбленного менялся на тревожный, она заподозрила нечто нехорошее.

– Джихван, мне кажется, ты что-то недоговариваешь. Не хотела я применять на тебе штучки детективов, но ты какой-то печальный. Если это касается меня, то я имею право знать.

Он опустил ее руку. Они стояли под ветром и молчали с минуту.

– Это всегда касалось тебя, и