Светлейший князь - Роман Валерьевич Злотников

Сопротивление турок оказалось весьма слабым — ну да девяносто процентов частей, противостоящих русским войскам и армянским добровольческим дружинам, состояли из местного курдского ополчения с практически никакой подготовкой и весьма слабым вооружением, основу которого составляли древние пики, а большая часть оставшегося числилась местным редифом, так же не блиставшем боеспособностью. Так что к исходу года захватил почти весь северо-восток империи османов, выйдя на линию Трабзон-Эрзинджан-Диярбыкыр-Батман-Ширнак-Хаккари. На этом, увы, у него кончились войска.

Во-вторых, Дунайская армия Горчакова (поскольку Меншиков так и не вернулся к командованию — Михаил Дмитриевич взял оное на себя), отошедшая к Констанце, после разгрома сил союзников в Крыму перешла в новое наступление и уже к Рождеству снова вышла к перевалам Старой Планины и Варне, где соединилась с высаженным флотом десантом. Более того — казачьи разъезды шныряли по предместьям Сливена и Бургаса.

Ну и в-третьих — после буйства под Синопом, Зонгулдаком и захвата Варны парусно-винтовые фрегаты Императорского Черноморского флота добрались до Босфора, вошли в него и, спустившись по нему до самого узкого места, выпустили по старым, ещё времён, когда сами турки планировали захват Константинополя, османским крепостям Румели-Хисар и Анадолу-Хисар по почти полному боекомплекту переведя их укрепления в состояние щебеночных куч. Не совсем все, конечно, только стены, башни и батареи, обращенные к проливу, но даже это выглядело куда как убедительно.

Ну и что оставалось делать султану? Ждать пока казачьи разъезды начнут шнырять уже по окраинам Стамбула, а русские корабли войдут в Золотой рог? Вот он и прислал в Санкт-Петербург свой вопль. Причём, постарался сделать это так, чтобы его «союзники» ничего не узнали об этом его обращении.

— И что ты собираешься делать?

— Ничего,- пожал плечами Николай.- Хотя нет — турку напишу. Жёстко. Выставлю требования. Мы его папашке престол в тридцать третьем году спасли, на котором он нынче сидит, а он нам такую подлянку устроил. Так что выкачу ему побольше требований. Всё что уже захватили на востоке потребую, ну и проливы пора закрывать намертво. Да и вообще — пора делать Чёрное море нашей лужей. А то что-то как-то нагло чужие флоты весьма далёких от него держав начали сюда захаживать…

— И что потребуешь? Всю европейскую часть Турции?

— Нет,- Николай с сожалением покачал головой.- Не потянем. И так у нас почитай уже половина населения — не православные, а всякие там католики, лютеране и мусульмане с буддистами, а также язычники и эти, как их… а, вспомнил — конфуцианцы! Так что становиться новой «лоскутной империей» по типу австрияков — никакого желания нет[1]. И без того земель нахапали с горкой, плюс ещё Среднюю Азию забирать придётся чтобы англичане там не осели. Так что Стамбул пока им оставим. А вот в проливах надо садиться крепко,- и он замолчал, задумавшись. Даниил тоже молчал, совсем не горя желанием натолкнуть императора на мысль как-то втравить во всё это ещё и себя. А то ишь нашёл себе, понимаешь, палочку-выручалочку… На хрен, на хрен! Нет, есть вещи, в которых Даниил однозначно специалист, и тут да — обращайтесь. Есть те, в которых он как-то разбирается — и здесь уже возможны варианты. А вся эта внешняя политика и всё такое прочее — это не к нему. Это дома, на кухне, с друзьями здорово посидеть и поругать президента или «этих идиотов», которые ни хрена не разбираются ни в политике, ни в войне, ни в медицине, а вот брать на себя ответственность… Но ты это ещё попробуй объясни императору! Он же никаких аргументов слышать не хочет. Какая вожжа под хвост попадёт — туда бывшего майора и пихает.

— Кстати,- неожиданно вспомнил Николай,- мне тут доложили, что твои потенциальные прусские родственники горят желанием заключить брак ещё до окончания боевых действий?

— Ну да, вроде как мне делали подобные намёки,- слегка смутился светлейший князь.- Но я пока не согласился. Хотел посоветоваться с тобой.

— Ну давай,- с самым серьёзным выражением лица кивнул император.

— Что давать?- не понял Даниил.

— То, что и хотел — советуйся!

— Э-э-э… ну это… я и советуюсь… вроде как…

Николай несколько мгновений молча пялился на озадаченно мнущегося Даниила, а затем… снова заржал.

— Ой, не могу… ну ты и мямля! Да не надо ничего ждать — жени наследника и точка! Я даже посаженным отцом у него готов побыть. Как тебе такой вариант?

— М-м-м… а не слишком?

— То есть?- Николай делано сердито нахмурил брови.- Никак ты мне отказываешь?

— Да нет, конечно!- вскинулся Даниил.- Как ты мог подумать? Просто… ну вот моя дочь за цесаревича замуж вышла, цесаревна сейчас стала — а тут ещё и это. Не слишком ли?

— Не слишком, Данька,- вздохнул император,- не слишком… просто чувствую — недолго мне осталось. У вас там я как раз во время этой войны ведь помер. Ну, или, меня уморили. Здесь же есть шанс, что войну переживу. Но ненадолго. Вот мир заключим, потом Конституцию подпишу — да и всё. Даже если не помру — отрекусь от престола. Устал я, Данька, сильно устал…

Он замолчал. Бывший майор тоже сидел молча, глядя на друга. Чёрт, как же он постарел. Вон седины сколько в волосах. И лысина. Впрочем, и сам Даниил тоже, явно не молодой красавчик. Если только в глазах жены… ну так и она в его глазах тоже — юная красотка. Несмотря на то, что ей уже сорок шесть стукнуло.

— Ладно, Данька — мы ещё с тобой повоюем,- улыбнулся Николай.- И уже этой весной.

Французы с англичанами, в отличие от турок, совершенно не собирались останавливаться. Потому что считали, что имеют на руках серьёзные козыри, которые они планировали бросить на стол как раз в будущем году. Так что английская пресса пафосно заявляла, что «Британия иногда проигрывала битвы, но никогда не проигрывала войны», французская же напирала на то, что им «пора вернуться в Москву, как во времена Великого Наполеона». Впрочем, из Лондона и Парижа доходили слухи, что обе королевы устроили своим министрам настоящие истерики, хотя и прямо противоположного направления. Если Виктория упрекала своих в том, что они «разрушили её дружбу с Россией», то Евгения впала в неистовство от того, что Россия «ещё не повержена». И патетически восклицала — где же им с мужем взять таких же маршалов, которые были у его великого дяди… Как бы там ни было, из обеих столиц не доносилось