Светлейший князь - Роман Валерьевич Злотников

— Ладно — иди…- устало улыбнулся Николай.- И спасибо тебе за мальчиков.

Сыновья императора вернулись из Крыма овеянными славой.

Михаил стал «победителем сражения у Балаклавы». Впрочем, вполне заслуженно. Потому что именно он организовал огонь артиллерии, от которого захлебнулась кавалеристская атака англичан, грозившая похоронить надежды на быстрый разгром английского лагеря. Если бы атака генерала Кардигана удалась, и потерянные «наглами» пушки получилось отбить — сражение затянулось бы на дни и стоило большой крови. Англичане — вояки серьёзные и сразу же показали, что собираются драться. Но после уничтожения цвета кавалерии, который составлял и цвет аристократии, в них что-то надломилось, и сопротивление как-то быстро сошло на нет. Так что всё закончилось уже к шести часам пополудни, когда лорд Реглан вручил свою шпагу всё тому же настырно сунувшемуся в саму Балаклаву Великому князю Михаилу.

Константин у Зонгулдака сумел потопить или взять на абордаж оба застигнутых им линкора, шесть фрегатов и два парохода, отчаянно пытавшиеся увести из бухты «Британию», на которой в этот момент находился сам командующий английским флотом в Средиземном и Чёрном морях адмирал Дандас, категорически отказавшийся перейти на какой-нибудь пароход и спастись. А во время абордажа воинственно полезший на русских матросов со шпагой наперевес… И в плен он попал раненным в ногу и плечо. Ну а Нахимов с фрегатами подошёл только через сутки. Так что одержанную победу и пленение английского адмирала опять же вполне себе заслуженно присудили Константину. А когда эти вести добрались до Петербурга — газеты вышли с аршинными заголовками: «Великий князь Константин захватил Британию!», где кавычки были пропущены специально. Причём, это было сделано не только в русских газетах.

Славу же захвата французского командующего — адмирала Фердинанда Альфонса Гамелена, который был обнаружен на борту собственного флагмана — парового линкора «Наполеон», каковой лихорадочно ремонтировали в «Варне», они с Павлом Степановичем разделили напополам. Причём, Константин показал себя в этом эпизоде с самой хорошей стороны. Потому что предоставил честь принять шпагу у француза Нахимову… что было высоко оценено всеми офицерами-черноморцами. И авторитет Константина среди офицеров флота после всей этой «Крымской экспедиции» взлетел на ранее немыслимую высоту. Так что теперь, если ещё вспомнить и его «кругосветку», и участие в Кронштадтском сражении — за будущее второго сына Николая в должности генерал-адмирала волноваться более не стоило. Ну если он сам не затупит и не наделает ошибок. Но на это ведь есть Учитель…

Ну а Александр… цесаревич выступил в роли «организатора и вдохновителя всех наших побед», как это писалось на плакатах времен СССР. Именно ему приписывали прозорливость в подготовке к буре, которую все уже начали именовать Великой, разработку плана немедленной атаки французского лагеря в Камышовой бухте и английского в Балаклаве, и последующую твёрдость, дерзость и способность к рассчитанному риску, когда он отправил в рейд на Синоп, Зонгулдак и Варну практически все капитальные корабли не побоявшись остаться в Севастополе почти беззащитным… На самом деле это, конечно же было не так — береговые батареи, прикрывающие Севастопольскую бухту, никуда не делись. Как и минные поля. Да и кое-какие боевые корабли на рейде остались — тот же повреждённый линкор и пара фрегатов, а также вполне себе целые шлюпы. Но пресса, возглавляемая РИТА, разнесла по миру красивую историю о мудром и стойком командующем, не побоявшимся рискнуть собственной жизнью и подвергнувшим опасности жизни своих царственных братьев для победы над грозным врагом. Не забыв присовокупить слова, сказанные Александром после того, как его дерзкий план с разгромом Крымской армии коалиции, полном уничтожении коалиционного флота и захвате складов в Варне высаженным десантом закончился блестящей победой:

— Ну, французам не привыкать получать от русских по щам, а англичан — жалко. Мы чай с ними в прошлой войне против корсиканца плечом к плечу стояли. Но не след было с нами ссориться…- и что с того, что Даниил с цесаревичем полночи просидели над этой фразой, предлагая и обсуждая варианты, черкая, придумывая новые. Информационная война — дело такое. Даже то что внешне выглядит удачной импровизацией — требует долгой подготовки и старательной шлифовки. Что же касается «жалости к англичанам», то они с Александром пришли к выводу, что порывы нежной души британской королевы (ну, если те слухи, которые ходили по Лондону об истерике, которую она закатила своим министрам, были правдой) следовало поддержать.

Да и вообще — работа шла по всем фронтам. Например, сейчас половина Академии художеств одним глазом пялясь на сделанные в Севастополе, а также Зонгулдаке и Варне «фотографии», а вторым — в наброски, исполненные прибывшим в город на поезде вместе с Михаилом академике Академии художеств Александре Коцебу и его учениками, спешно ваяла несколько картин, посвященных всем Крымским событиям. Ну а серия картин, по Кронштадтскому сражению была уже практически готова.

— Ну я же их учитель,- улыбнулся Даниил и вышел…

Следующие два месяца бывший майор проторчал на Овлской верфи, официально занимавшейся постройкой почти исключительно рыболовецких судёнышек. Прибыл он туда практически инкогнито. Верфь была расположена на острове Пикисаари и до недавнего времени влачила весьма жалкое существование… но пару лет назад у неё появился неожиданный инвестор, вложившийся в переоснащение. Так, верфь получила мощный паровой кран, новую кузню, литейку и заклёпочную мастерскую. А также полузакрытый док. Местные жители гадали кто это такой щедрый, но пока никакой информации по этому вопросу не было. Да и заказы остались прежними. Для которых все эти усовершенствования абсолютно не были нужны. Но осенью всё изменилось.

Дело в том, что в интересах сохранения тайны новые русские броненосцы для Балтики строились на Ладожской верфи. Увы, ни в каком другом месте сохранить тайну было просто невозможно. Санкт-Петербург — слишком большой город, там очень много людей, много иностранцев, а ещё есть Английский клуб, в котором состоят люди с обширными связями и впитавшемся в кровь преклонением перед Англией, и плюс к этому ещё и огромный трафик торгового судоходства. В том числе и с со странами, против которых идёт война. Ибо даже она оказалась неспособна полностью прекратить этот грузопоток. Причём, даже тех грузов, на которые, вроде как, было введено эмбарго. Интересанты всё равно продолжали получать нужные им товары, используя в качестве транзитных датские, шведские, прусские и голландские порты. Причём, эти грузы в портах иногда даже не перегружались с корабля на корабль. Только переоформлялись документы. И русский лес всего на один день «заглянув» в Копенгагенский, Гётеборгский, Бременхафский или