Светлейший князь - Роман Валерьевич Злотников

землёй и обложены дёрном. Ураган сдул всё… Семеро матросов было смыто за борт, а всего на эскадре и в гарнизоне за время бури погибло почти тридцать человек. В том числе две сестры милосердия из Вознесенской общины, самоотверженно оказывавших помощь раненым… И около пятидесяти гражданских. А ещё прервалась связь. Потому что в нескольких местах были напрочь оборваны телеграфные провода. Ну и, как выяснилось чуть позже, в нескольких местах были повреждены железнодорожные пути.

Но едва только ветер немного утих, как на кораблях и в гарнизоне началась ремонтная лихорадка, затянувшаяся почти на сутки. А в Симферополь были отправлены гонцы с повелением Горчакову, который пережидал бурю вместе со своими войсками — действовать по ранее разработанному плану.

Так что уже наследующее утро всё пришло в движение…

— Поднять флаги: «линейной дивизии приготовиться к повороту — последовательный все вдруг, курс зюйд-ост-ост»,- коротко приказал Константин. Он шёл в бой младшим флагманом Нахимова, командующим линейной дивизией. Поэтому и держал флаг на «Императрице Марии», которая во всех официальных документах считалась флагманским кораблём флота. Но после сражения при Кронштадте всем стало ясно, что главной ударной силой флота являются не огромные, но неповоротливые парусные многопушечные линкоры, которые, во время сражения галсируя при неудачном ветре даже не успели подойти к месту последней схватки у мыса Серая лошадь до того момента как там уже всё было закончено, а винтовые фрегаты, набросившиеся на обескураженного после атаки «морскими трутнями» противника как стая грациозных русских псовых борзых. Поэтому Нахимов держал свой флаг на «Захарии и Елизавете» парусно-винтовом фрегаты типа «Соломбала» последней серии, оснащённом новейшими компаунд-машинами и вошедшим в состав флота всего год назад. Впрочем, экипаж у него был опытный — Нахимов, сразу же прочивший его в свои флагманы, велел отобрать туда лучших из лучших. Плюс, по прибытии сюда Константина с пополнением, добавил в экипаж ещё и пару офицеров, отличившихся в Кронштадтском сражении, из тех, которых Великий князь привёз с собой… Именно поэтому Великий князь в мыслях именовал свою «Императрицу Марию» не иначе как «номинальный флагман».

Атака на коалицию началась спустя сутки после окончания бури. Впрочем, что ещё считать окончанием… вон — сегодня четвёртый день после бойни в Камышовой и Балаклавской бухтах, а небо закрывают тучи и море ещё вовсю штормит. Хотя это уже жалкие остатки того, что творилось в второго-третьего ноября.

Первыми под раздачу попали французы. Ну так Камышовая бухта была ближе к выходу из Севастопольской нежели Балаклавская, в которой засели англичане. У турок своей бухты не было — они должны были снабжаться через англичан и французов.

В Камышовой всё прошло достаточно легко. Французов удалось застать буквально со спущенными штанами… к тому же, как выяснилось, существенная часть солдат, пытаясь найти место где можно спрятаться и переждать буйство стихии — разбежалась по окрестностям, и большинство из разбежавшихся к моменту атаки ещё не успели вернуться к своим частям. Береговым батареям, прикрывавшим вход в бухту — так же досталось. Впрочем, они и устроены были по большей части наспех. Ну кого им было бояться со стороны моря, которым владел коалиционный флот? Так что разрозненные очаги сопротивления были быстро подавлены сначала огнём корабельных пушек, а затем остатки додавлены высаженным десантом и войсками, подошедшими со стороны Севастополя. Ну да от оборонительных обводов города до передовых позиций французов было всего две версты, а до Камышовой бухты — чуть больше шести. А вот с англичанами всё прошло куда тяжелее.

Во-первых, атака оказалась рассогласованной. Планировалось, что атака на Камышовую бухту и Балаклаву начнётся одновременно, но из-за сильной встречной волны отряд, идущий на Балаклаву, задержался в пути. Так что, залпы орудий, громящих французов в Камышовой бухте, подняли тревогу в Балаклаве. Поэтому, когда русские корабли подошли ко входу в бухту — все оставшиеся хоть немного боеспособными английские войска уже были приведены в максимальную готовность, а на береговых батареях наведён относительный порядок — пушки поставлены на колёса, туры по большей части подняты и кое-как заполнены камнями. Так что англичане встретили подошедших русских во всеоружии. Ну насколько были способны… Во-вторых, Балаклава оказалась укреплена заметно лучше Камышовой — и береговых батарей оказалось больше, и пушки на них оказались калибром покрупнее. Ну да англичане давно уже считаются самыми сильными моряками мира, так что и драться на море, и защищаться от нападения с него они умели.

Бой вышел долгим. И тяжёлым. Нет, к сожалению англичан, собранных ими сил оказалось недостаточно чтобы отбиться. И вследствие тяжёлых потерь, понесённых во время бури, и потому, что перед её началом существенная часть боевых кораблей и все разгруженные транспорты были отосланы от побережья. Штормовать в море. А потом исправлять повреждения в турецких портах. Потому что занимать крымские бухты и отвлекать местных на ремонт при такой потребности в снабжении было бы идиотизмом…

Так что, учитывая потери от бури и состояние солдат и офицеров — сил остановить русскую атаку у англичан не было. Но дрались они жёстко. Зло. Защищаясь до последнего. Дважды отбрасывали десант, заставляя его занимать оборону на кромке берега, под защитой корабельных пушек. И только войска, подошедшие со стороны Севастополя, до которого от берега Балаклавской бухты было больше одиннадцати вёрст — почти в два раза дальше чем до Камышовой, позволили сломить сопротивление. Ну и пушки. Их собственные. Те самые — Ланкастера. Которые Мишка сумел развернуть и ударить из них по развалинам Балаклавы, в которых засели обороняющиеся англичане. Ну да — это оказалась его идея… Как выяснилось — он был знаком с их устройством и особенностями. Когда по поручению «papa» ездил на закрытие Лондонской Выставки. Тогда англичане сами, по собственной инициативе продемонстрировали ему прототип этой пушки. То ли собирались раскрутить на покупку, то ли устрашить… Впрочем, эти пушки не так уж и сильно отличались от любого другого гладкоствольного орудия крупного калибра. Так что быстро переброшенные с севастопольских бастионов расчёты освоили их довольно скоро. И они очень помогли додавить англичан. Особенно когда лорд Реглан предпринял отчаянную попытку отбить батареи, бросив на них сводную кавалеристскую бригаду, собрав в неё всех, кто смог сохранить лошадей. Генерал Скарлетт во время бури, пытаясь спасти лошадей, получил удар увесистым копытом, закончившийся переломом правой ноги, так что в атаку британскую кавалерию повёл генерал Кардиган. И, нарвался. По полной. А Учитель, разглядывая поле боя, усыпанное лошадиными трупами и телами в красных мундирах, отчего-то произнёс странную фразу:

— Да уж, похоже Балаклава для англичан — это карма…