Император двух миров - Александр Горин

Я спросил про материализацию клинков. Амату показал мне пустоту, в которой постепенно проступал контур оружия — сначала размытый, потом всё более чёткий. Я так понял, что нужно представлять предмет до мельчайших деталей, каждую царапину, каждый изгиб, и вкладывать в этот образ всю свою волю. Потом — наполнять его эфирной энергией, уплотнять до состояния металла. Это оказалось невероятно сложно, он тренировался годами.

Потом я спросил про способности других ирийцев и Амату показал мне целую галерею способностей. Я увидел ирийца, который бежал по горному склону быстрее лани — его ноги мелькали так, что я не успевал следить. Другой парил в воздухе, поднимаясь над скалами без всяких крыльев, просто за счёт какой-то внутренней силы. Третий сидел у костра и смотрел сквозь скалу — его взгляд проходил через каменную толщу и упирался в долину с другой стороны. Четвёртый мог слышать разговор за три километра.

Вот это да! Просто целый набор суперспособностей. Я пересказал всё Захару коротко, без лишних слов, и у того глаза загорелись.

— Это невероятно, — сказал он. — А Амату? Что умеет он?

Я снова обратился к ирийцу. Амату чуть улыбнулся и показал свои способности. Первую я вообще не понял — он показал мне, как проходит сквозь камень — не раздвигая его, а как будто становясь частью скалы на мгновение. Второй его способностью было становиться почти невидимым для глаз и для магического сканирования. Третья способность оказалась самой странной — в череде картинок, которые он мне послал, он мог передвигаться с неестественной для человека быстротой, как будто замедляя для других время. Четвёртая — он чувствовал пустоты в горах, под землёй, как будто у него было эхолокационное зрение. Пятый — дар лечения, шестой — видение через птиц, а седьмой — материализация металлических предметов.

Я пересказал это Захару, и тот аж подскочил на месте.

— Он что, призрак? Сквозь камни ходит? И время замедляет? Яр, это же невероятно! Мы сможем так же?

Я посмотрел на Амату. Ириец покачал головой и отправил мне мысль: «Это дар крови. Не каждый ириец умеет всё это. Я тренировался двадцать лет. Вы — люди из другого мира. Ваши тела слабее, ваши поля тоньше. Но кое-чему я могу научить».

— Он говорит, что всему не научит, — перевёл я Захару. — Это долго, и не всё нам подойдёт. Но основы покажет.

— Здорово… — протянул он и глубоко задумался. Видимо, представлял как он может использовать эти способностей, если они у него вдруг появятся.

Я тоже был бы рад порадоваться таким суперспособностям, но ментальное общение довольно сильно меня истощило энергетически. На ходу я достал из рюкзака фрукты, поделился с Захаром и Амату и начал усиленно поглощать еду в надежде восполнить энергетическую недостачу.

Когда почувствовал сытость, я по максимум наполнил эфирное тело и стал качать магию воды — пока ещё шёл дождь, я решил воспользоваться этим усилителем. Вологодские — огневики, против них нужна магия воды. Ударное оружие у меня есть — ромовик, эфирка, огненные шары. А вот защита слабовата — только кривой, слабый и нестабильный огненный щит, который против магов огня будет у меня не о чём.

Через пару часов усилий и эмоциональных консультаций Захара, у меня стало получаться делать сначала водную пелену, а потом и небольшой водный щит. Правда, он держался всего несколько секунд, был размером метр на два и толщиной около сантиметра, но я был рад и этому. Тем более, что я, по-моему, понял, как из водного щита можно сделать ледяной, а значит и увеличить его бронебойность против огненных шаров.

Потом я переключился на прокачку ментального тела — учился отделять небольшие его куски. Получалось неважно, но небольшой прогресс всё-таки был — у меня получилось послать маленький сгусток ментального поля на пару метров, а потом даже на пять. И каждый раз я как будто получал информацию о том месте, куда долетал мой ментальный сгусток. Интересно! Очень интересно! Живой разведчик, похоже. Может, именно так у меня проявлялся дома дар предвидения? Просто улетала энергия и возвращалась с информацией? Я когда прочитал, что вся энергия информационна, и вся информация энергийна. Похоже, что это так и есть.

Часа через три ходу мы вышли в большую долину, в которой мы впервые появились в Ирии. Вон там на склоне был портал, а чуть ниже мы разговоривали с ирийцами. Моя эфирная сигнализация так и не сработала — то ли вологодские её и не пересекали, то ли сумели обойти. Я поставил ещё одну, но тут уже было слишком широко, в отличие от ущелья и особой надежды я неё не возлагал.

Судя по карте зональщиков нам нужно поворачивать направо, на восток. Я показал карту Амату, он коротко кивнул и свернул в нужную сторону. Солнце уже клонилось к закату и, когда оно уже почти закатилось за горизонт, мы вышли к небольшой площадке, защищённой от ветра нависающей скалой.

Я решил переночевать здесь. Дал команду разбить лагерь, достал из рюкзака камни-гармонизаторы, отсчитал шестнадцать штук и передал их Захару.

— Держи, — сказал я, сразу чувствуя изменения в своем поле из-за убытия камней, — с ними сон будет безопасным.

Захар взял камни, рассовал по карманам, и через пару минут уже спал, свернувшись калачиком на между камнями. Амату сидел с закрытыми глазами, погружённый в медитацию. Я лёг, положив ромовик рядом, и провалился в сон без сновидений.

Утро встретило нас туманом. Густым, молочным туманом, который стелился по земле, скрывая тропу впереди. Я продрал глаза, чувствуя, как спина затекла, а мышцы ноют после вчерашнего перехода. Дождь идти перестал и это хорошо, а то продрог уже от этой сырой одежды совсем.

Захар уже сидел у костра, который он умудрился разжечь из мокрых веток. Амату стоял на краю площадки, задрав голову вверх. Я проследил за его взглядом — в небе, высоко-высоко, кружила птица. Крупная, с большими и широкими крыльями, похожая на орла.

Ага! Я подошёл к ирийцу. Он понял меня без слов и положил руку мне на плечо. Его ментальное поле коснулось моего, и я почувствовал, как он тянет моё сознание вверх, к птице. Я ментально попросил его не помогать так сильно, а только поддержать, и он чуть ослабил контроль. Я рванулся сам.

Получилось лучше, чем в прошлый раз. Лучше в том смысле, что я чувствовал больше контроля