Император двух миров - Александр Горин

Я нахмурился и повернулся к Амату.

— Почему у него не выходит?

Амату посмотрел на меня и тут же в моей голове прозвучала его чёткая мысль: «Нужно сильное эфирное тело. У тебя оно сильное. У него — нет».

— Плохо, — произнёс я, соображая, как с этим жить дальше. — Может, другие ядра сможет? Водные?

«Бесполезно, — ответил Амату. — И другие ядра не сможет тоже, даже воду. Но если он будет тренироваться, если ты будешь делиться с ним энергией, его эфирный двойник окрепнет и тогда он сможет их поглощать».

Мда. Я на такое не рассчитывал. Тогда мне тем более надо усиленно качаться.

Захар стоял, опустив плечи, и выглядел так, будто его облили ледяной водой. Я забрал у него белое ядро.

— Не раскисай, — сказал я. — Всему своё время.

Я зажал белое ядро в правом кулаке, как учил Амату. Закрыл глаза, сосредоточился.

Энергия хлынула из кристалла мощным потоком. Я почувствовал, как она врывается в ладонь, как поднимается по запястью, по предплечью, как вливается в плечо, а оттуда — прямо в сердце.

Грудь обожгло. Сердце на секунду замерло, потом забилось чаще, сильнее, и я почувствовал, как по телу разливается жар — живой, пульсирующий, он заполнил меня целиком, от макушки до пяток. Эфирное тело расширялось, становилось плотнее, мощнее. Я внутренним взором видел, как оно растёт, как пульсирует в такт сердцу.

— Охренеть! — выдохнул Захар, глядя на меня. — Ты светишься!

Я открыл глаза. Руки дрожали, в груди гудело, но я чувствовал невероятный прилив сил. Эфиры переполняли меня, они распирали изнутри, и я понимал, что могу сделать сейчас с таким запасом не четыре огненных шара, а пять. Или даже шесть.

Амату положил руку мне на плечо, и в голове прозвучала его мысль: «Не торопись. Сожми энергию в сердце. Не давай ей расползаться. Удержи, почувствуй каждую частицу».

Я закрыл глаза, сосредоточился на груди и представил, как энергия, которая только что влилась в меня, собирается в тугой, плотный комок. Сжал её, уплотнил, заставил подчиняться. Было больно — сердце колотилось, как бешеное, по телу пробегали судороги. Но я держал, не отпускал.

Через минуту пульс выровнялся. Энергия улеглась, распределилась по телу, и я почувствовал, как эфирное тело стало плотнее, сильнее. Откат, на удивление, был слабым — голова кружилась и шумело в ушах с полминуты, а потом стало постепенно отпускать.

— Получилось, — сказал я, открывая глаза.

Захар смотрел на меня с благоговением.

— Ты реально поглотил ядро, — сказал он. — Целиком!

Ириец тем временем тоже стал поглощать своё серебряное ядро. Я почувствовал, как его эфирное тело дёрнулось, напряглось, а потом начало расширяться.

Амату изменился в лице — оно стало бледным, на лбу выступила испарина. Он глубоко вздохнул, и я физически ощутил, как его эфирное поле уплотняется, становится плотнее, мощнее. Ириец пошатнулся, опираясь рукой о стену.

— Ты как? — спросил я, подходя ближе.

Амату выпрямился, открыл глаза, в которых горел холодный, спокойный огонь. «Всё хорошо», — пришла его мысль.

Это хорошо, что хорошо. Сейчас я тоже свою магию усилю. Водную.

Я взял синее ядро, на которое претендовал Захар, зажал его в кулаке и закрыл глаза.

Глава 27

Умножение

Ух! Энергия хлынула в меня как из ведра, охлаждая и растекалась по телу прохладными ручьями. Я почувствовал, как вода откликается на меня, как каждая капля влаги во мне и в воздухе становится ближе, понятнее и как будто роднее.

Я открыл глаза и поднял руку. Вода, которая висела в тумане, потянулась ко мне, собираясь на ладони в пульсирующий шарик, который быстро увеличивался в размерах. Ну надо же, сколько воды везде! Я чувствовал её в себе, в воздухе, в земле, в окружавших нас камнях.

— Ну как ты? — спросил Захар, заглядывая мне в глаза.

— В порядке, — ответил я, концентрируясь на структуре воды и своих новых ощущениях.

Амату, который всё это время стоял рядом и наблюдал, послал мне мысль: «Заморозь водяную стену».

Я замер. Заморозить? А ведь точно!

Я поднял руку и вытянул из воздуха воду, формируя перед собой водяную стену. Она была толще, чем раньше — почти пять сантиметров, плотная, мутная. А потом я представил, как в эту стену входит холод, как вода кристаллизуется, превращаясь в лёд.

Эфиры потекли из меня в стену, и она замерцала, заискрилась, и за секунд десять превратилась в ледяную прозрачную глыбу. Не до конца осознавая, что я только что сделал, я протянул руку и дотронулся до неё. Холодно! Стукнул несильно кулаком — твёрдая, зараза.

— Не пробить, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается восторг. — Это же броня!

Захар стоял с открытым ртом. Он переводил взгляд с меня на ледяную стену, потом снова на меня.

— Ты сделал лёд, — сказал он с дрожью в голосе. — Вот это да!

Я сжал правую руку в кулак и широко улыбнулся. Да! Круто!

Но не успел я как следует порадоваться, как я сам стал замерзать и с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Дрожа от холода, я прекратил поток эфиров к ледяной стене, и она тут же стала таять, превращаясь обратно в воду. Зато холод внутри стал отпускать — видимо, по эфирной связи холод ледяной конструкции передаётся и мне. Ну, эту побочку я могу потерпеть — главное, что я могу делать ледяные щиты! И эфиров ушло где-то половина запаса. Не мало, конечно, но и не так и много.

Соображая, как я могу это применять в бою, мой взгляд упал на Амату. Ириец стоял, сложив руки на груди, и на его лице играла лёгкая улыбка. Он был доволен. Даже очень доволен, судя по тому, что я смог считать с его астрального тела.

Но почему? Почему он так смотрит на меня? Что он знает такое, чего не знаю я?

— Амату, — спросил я, глядя ему в глаза. — Ты знал, что у меня получится?

Ириец посмотрел на меня долгим взглядом, и в моей голове прозвучала мысль, окрашенная теплым, каким-то братским чувством: «Ты не просто маг огня или маг воды, сын Ирии. Ты можешь намного больше.»

У меня аж дыхание перехватило. Что он имеет ввиду? Что значит больше? И почему я у него стал сыном Ирии? Надо с ним серьёзно поговорить, как только будет время. Слишком много вопросов у меня к нему накопилось. Сейчас некогда.

Я