Сабатон. Системный приручитель 4 - Алексей Пислегин

Лена фыркнула и, сделав лицо кирпичом, вернулась к работе.

Седло не было рассчитано на двоих, так что ехать было чертовски неудобно. Марину я усадил перед собой, и её зажало между моим широким жёстким ремнём и высокой передней лукой седла. Девушка намертво вцепилась в рога — и так мы и ехали всю дорогу. Благо, цель была недалеко.

Пять минут рыси — и на месте.

Схватив её за талию, я легко поднял Марину — как пушинку — и поставил на землю.

— Господи, — протянула она. — Я думала, ты меня раздавишь. Честное слово — не такой я близости хотела.

Говорила она про дорогу, из седла я её снял аккуратно.

— Жизнь, она такая, Марин. Наши хотелки её не интересуют. И она очень умеет удивлять, — я спрыгнул на траву, покосился на заросли кислицы. Они, конечно, повод нашего нахождения тут, но займёмся мы ими позже. Я достал из кармана перевязи записку Доброслава, протянул девушке. — Вот это меня, например, очень удивило. И ты ещё способ доставки не знаешь. Прочитай.

— Только не говори мне… — она побледнела.

— А я ничего и не говорю.

Марина нехотя взяла записку — и погрузилась в чтение. Не думал, что такое возможно, но кровь от её лица с каждой строчкой будто бы отливала всё сильнее и сильнее. Пару раз она поднимала на меня глаза, и взгляд у неё был затравленный.

Кажется, я недооценил, как она боится нашего соседа.

И Марину недооценил тоже. А точнее — тараканов в её голове.

Она вдруг скомкала в кулаке записку, развернулась — и бросилась бежать по Прокладу. Хорошо побежала, явно занималась раньше. Если выдержит темп — быстро до Первого колодца доберётся.

Другой вопрос, нафига?

Мы с Бураном переглянулись и синхронно выдохнули.

— Понял что-нибудь? — спросил я.

Пёс в ответ высунул язык и склонил набок голову.

— Вот и я не понял. Вообще ни одного предположения.

Точнее, одно есть: Марина боится, что я выдам её Доброславу. Не ясно только, с чего она решила, что я так поступлю. Даже в письме он об этом не просит, столько наглости у некроманта не нашлось.

— Ладно, — я запрыгнул в седло, потрепал Бурана между ушей — он только фыркнул и головой тряхнул. — Погнали, что-ли. Попробую почувствовать себя злым кочевником, который ловит симпатичную селянку. В жизни надо попробовать всё.

Буран сорвался с места, стремительно начав сокращать разрыв между нами и девушкой. Она так и неслась по открытому пространству, даже в лесу скрыться не пыталась.

Как надо правильно убегать в лесу, ещё и от верхового, я ей потом обязательно объясню. То, что я сейчас наблюдаю, больше смахивает на цирк.

Я бы даже подумал, что девушка разыгрывает передо мной то ли драму, то ли комедию — если бы не видел, что страх у неё настоящий. Не настолько она хорошая актриса, чтобы так притворяться.

Просто — малость дурная.

Когда с небес раздался пронзительный птичий крик, я испытал дежа вю. Сегодня так уже было — перед приходом зомби-гонца. Проблема в том, что Сирена осталась с ребятами.

Да и кричала она не так. Крик сильнее всего походил на орлиный.

Я вскинул голову, и на секунду проснулись старые рефлексы. Первым желанием было спрыгнуть с Бурана и слиться с землёй, забиться в неровность рельефа — любую, даже самую маленькую. Глаза мгновенно нашли с десяток подходящих мест.

А потом я понял, что вижу не стремительно снижающийся беспилотник, а птицу. Огромного коршуна — он сложил крылья и падал с высоты исполинской чёрной тенью.

Прямо на Марину.

— Буран, взрывная энергия! — заорал я. Понимая, что даже так шансы опередить птицу исчезающе малы. — Марина, прячься!

Она даже не оглянулась, а я чуть не подавился воздухом, когда Буран резко ускорился чуть ли не в два раза. Перебросив в левую руку секиру, в правую я призвал топорик. Метнуть?

Срань! Даже не смешно!

Даже если попаду — вряд ли эффект будет значительный. Марину это точно не спасёт.

Размах крыльев у тварюги — метра четыре. Сложно судить, они сейчас не расправлены. Клюв — внушительный, острый. Когти-крюки. Не удивлюсь, если ещё и перья бронированные, как у глухаря, на которого охотились недавно мы с Милой и Ручейком.

Секунды до столкновения стремительно утекали, как вода сквозь пальцы. Метать топор я не стал — просто громко заорал, вложив в крик всю доступную злость.

Что я терпеть не могу — так это идиотизм, приводящий к смерти.

Слишком уж часто я с ним сталкивался.

Мысленно активированное подавление защекотало виски электричеством, и через миг я ощутил со стороны коршуна ледяной отклик — резкий, будто взрыв. Хищник дёрнулся, отчаянно заклёкотал и попытался расправить крылья. И только благодаря этому он разминулся с Мариной.

Не на секунду даже — на пол секунды.

С треском он вмазался в землю прямо позади неё, зацепив по спине крылом — и девушку отбросило, она кубарем покатилась по сырой траве.

— Буран, я сам!

Один чёрт, для задания птичку не засчитают, а так хоть опыт я заберу напрямую в свою системную копилку. Перераспределять потом не придётся.

Коршун не погиб, не смотря на страшной силы удар. Сломал оба крыла в нескольких местах и бессильно бился на земле, пытаясь встать. Из клюва хлестала кровь, вместо одного глаза осталась дыра — лопнул или вывалился при падении.

Буран затормозил в паре метров от птицы, и я спрыгнул на землю. Топорик втянул в биополе ещё в прыжке, поудобнее перехватил рукоять секиры двумя руками.

Коршун меня, похоже, даже не заметил.

Я размахнулся — и обрушил ему на голову тяжёлое лезвие, с хрустом проломив череп.

[Опыт +25

12155 / 2000]

Полученные очки опыта показались смехотворными. Рядом с наградами за выполнение заданий Системы это ничто, капля в море.

Я оглянулся на Марину — она лежала в траве метрах в четырёх от меня. Свернулась калачиком, обхватила себя руками и тихо плакала. Ну вот, опять дежа вю. Астрологи сегодня объявили день борьбы со слезами.

Не скажу, что доволен — но могло быть и гораздо хуже.

Я сорвал пучок травы и оттёр лезвие секиры от содержимого птичьей головы. Прошагал к Марине и уселся напротив неё, скрестив под собой ноги и отложив секиру в сторонку.

— Марин, — позвал я.

— Что?