Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская

Глава 26

— Этого я помню, — указала на высокого тощего парня принцесса. — Этот мальчик прыгал через скакалку, пока не сломал ногу! Что с тобой стало, почему ты здесь? Мне сказали, ты ушел домой.

— Мне тоже так сказали, — плаксиво ответил молодой крестьянин, который совершенно не сумел сохранить человеческий облик в подземелье. — Замковый лекарь помог мне сложить вместе кости, и меня обещали отпустить. А держат здесь вот уже четыре месяца!!

— А меня два года! — послышалось из другой темницы.

— А меня, три!

— Это всё твои старые игрушки? — холодно спросил Дик. — Дальше. Поищем и для меня свободное местечко.

— Перестань! Я пришла узнать, — громко спросила принцесса, так что эхо раскатилось под сводами темниц, — сильно ли вы меня ненавидите? Настолько сильно, что не смогли бы простить, если даже я отпущу вас?

Всякий шорох в подземелье замер. Ни одна крыса не шуршала в сточной канаве. Казалось, это молчание сгустилось, а потом стало таять от дыхания самой принцессы и прилипало к лицу.

— Да, — наконец услышали они только один голос. И на этот раз принцесса узнала вольного бродягу и оглянулась. — Но сильнее ненавижу эти стены, чем тебя. Тебя — как-то не получается. Я действительно помню тебя слишком маленькой, чтобы злиться на такую глупышку всерьез.

— Значит, ты мог бы меня простить? — Вереника с надеждой вернулась к его темнице. — А как же всё это… — она показала глазами на шрам на груди и на всё окружение: каменный мешок с решетками.

— Ничто не проходит бесследно, — философски ответил бродяга. — Но всё-таки мы живем. Значит, и для тебя пришло время жить с нового поворота. Как будто пришла весна, и о зиме больше не вспоминаешь, пока светит солнце.

— Простите меня. Я не знала, что вам тоже больно.

Она шла вдоль клеток и повторяла это всем, кого видела. Потом потребовала от стражи выпустить всех, кто находился здесь как игрушки принцессы. Даже если король сам приказывал что-то другое, он сегодня разрешил дочке делать, что она хочет.

Начальник охраны не сразу поверил. Тогда принцесса потребовала поименный список всех, кто здесь содержался, где указаны их преступления и сроки. Внимательно прочла длинный свиток, как новое задание от госпожи Эдль, взяла перо и пергамент и красивым острым почерком написала указ от ее высочества принцессы Вереники освободить всех.

— Если вам недостаточно слова принцессы, спросите моего отца, разрешил ли он мне делать здесь всё, что пожелаю, — Вереника вручила указ начальнику стражи. Тот с поклоном отступил в сторону лестницы и действительно пошел наверх, к королю.

— Я всё правильно сделала? — наследница престола оглянулась на своего нового советника в играх.

— Да. Но освобождения недостаточно, — заметил Дик. — Всем должны выплатить щедрую компенсацию золотом из королевской сокровищницы. Хотя бы по числу месяцев, проведенных в заточении.

Принцесса старательно решила новую задачку и вздохнула со взрослой, отцовской интонацией:

— В нашей казне нет таких денег. Вдвое меньше, ещё куда ни шло. Ползолотого за месяц.

— Даже не по грошу в день? — засмеялся Дик. — Спроси, согласны ли люди так дешево ценить свою жизнь? Впрочем, не спрашивай. Они готовы бежать отсюда немедленно и бесплатно. Но это несправедливо. Они многое потеряли, вы тоже должны понести убытки.

— Да, — согласилась принцесса. — Мне придется экономить на новых нарядах и украшениях, а папе на метательных машинах для штурма стен. Он очень любит их строить, хотя воевать не любит. Ещё надо бы устроить прощальный ужин и раздать всем новую одежду, — принцесса со вздохом прошла в комнатку начальника стражи, точно такую же камеру как у всех, только без решетки, и села писать дополнение к указу об освобождении. Тем временем, король, не подозревая на какие расходы он соглашается, добродушно подтвердил, что разрешил принцессе играть в подземелье. Узнав суть игры, он даже обрадовался: наконец-то замок избавится от стольких нахлебников. Кроме того, забота принцессы ломать, хранить или выбрасывать свои «игрушки», он в это не вмешивался. Скорее, радовался, что дочка совершила акт милосердия. В конце концов, если ей захочется, за новыми людьми для игры дело не станет.

Только начальник охраны спустился обратно в подземелье и подтвердил волю короля, принцесса потребовала поставить печать на обоих листках указа, а затем его немедленно исполнять.

Когда Вереника услышала, как гудят и чуть не ломаются под напором волны ликования решетки, как подземелье заполняет шум, лязг и грохот, она попросила стражу скорей уходить отсюда. Дик предложил собрать всех бывших узников во дворе. Принцесса выйдет на площадку над воротами и там снова поговорит с людьми, при свете уходящего дня.

Стоя на крытой галерее, идущей вдоль внутренних стен, принцесса наблюдала, как во дворе эти люди веселятся, как никогда не веселились, играя с ней. Они плескались водой, как дети, хохотали, кричали, жадно хватали угощение и не вырывали его друг у друга, а наоборот, с шутками, угощали один другого чем-то особенно вкусненьким, что им не приходилось видеть очень давно. Некоторые старики и тот крестьянский мальчик, который сломал ногу, плакали и тряслись от рыданий. Остальные пытались растормошить их, напоить свежей водой или элем, угощали лепешками и фруктами, будто сами устроили этот пир и потчуют дорогих гостей. Вольный бродяга абсолютно опьянел, не от эля, которого не пил ни глотка, а от чувства простора вокруг и свободы. Он едва не свалился в колодец. Только-только снова встав на ноги, чуть не рухнул в жаровню. Его удержали. Тогда он затянул песню, которую остальные, видимо, выучили внизу, в заточении. Бродягу подняли на руки и понесли. Люди вокруг подхватили слова:

"Нет прекраснее на свете, чем дороги да-а-ль,

За небес простор и ветер жизнь отдать не жаль…"[1]

— Я не пойду к ним, — заупрямилась Вереника. — Я не могу. Они не будут рады меня видеть.

— Ты должна выйти хотя бы для того, чтобы приказать страже открыть ворота, — напомнил Дик. — Ничего не говори им, если не хочешь. Можно помахать рукой на прощанье. Это я не пойду. Они должны видеть только тебя. Это твой подарок.

Принцесса, бегом, стараясь остаться незамеченной, проскочила на каменный широкий карниз над воротами, где во время штурма располагались защитники замка. Люди внизу