Пекло. Льды Арктики - Сергей Анатольевич Панченко

— Не люблю я это слово. — Признался боцман. — Когда мне говорят о смирении или принятии, чувствую себя бараном, которому пытаются доказать, что судьба стать шашлыком его единственное призвание.

— А зачем еще нужны бараны? — В шутку поинтересовался Кривцов.

— Я не хочу быть шашлыком. — Ответил боцман.

— Вот когда ты создашь свой мир и там будут действовать только твои законы, тогда и выберешь, кем стать, а пока ты живешь в этом мире по доверенности, выбирать будут за тебя. Все твои попытки жить по собственному плану создают трудности и проблемы, которых можно было бы избежать, приняв судьбу.

— Однако, Олег, мы с тобой оба оказались в одном месте в сложный момент, несмотря на разные мировоззрения. — Парировал боцман.

— А я о чем говорю, Родион. Я здесь оказался без всяких напрягов, а ты долго искал работу получше, но судьба все равно привела тебя сюда.

Очередная вспышка молнии наэлектризовала корабль. Снова громыхнуло так, что казалось будто под судном раскалывается земля.

— Всё, народ, про бога больше ни слова, а то он сердится. — Остановил спор Михалыч. — У каждого своя правда и ему с ней жить. Нечего её другим впаривать. Все мы тут сами с усами.

Народ суеверно прислушался к предупреждению повара. Говорят, что на войне атеистов нет, так и во время конца света, когда жизнь держится на волоске и хочется иметь хоть какую-нибудь уверенность, невольно начинаешь искать опору в высших силах. Удивительно, но те, кто мог быть причастен к разрушению мира и те, на кого хотелось опереться, могли оказаться одними и теми же персонажами.

С улицы донесся шум, похожий на проливной ливень. В каюту потянуло сырой влажностью. Игорь приоткрыл дверь. Теплый сырой воздух буквально ворвался внутрь. Он почему-то имел запах сырой побелки. Игорь быстро закрыл дверь и посмотрел в свете горящей лучины на товарищей.

— У меня нет слов, чтобы описать то, что происходит. — Признался он. — Там шпарит ливень и он, похоже, горячий.

— Насрать. — Олег Кривцов улегся поудобнее и закрыл глаза. — Будь, что будет. Пока летная погода не установится, отсюда ни ногой.

— А если вода вернется? — Спросил Брагин. — Сам же говорил, что такое возможно.

— Что вы меня слушаете. Всё, что происходит сейчас, я не предвидел и не понимаю, как оно получается. С морями, которые где-то взгромоздились на вершину северного полюса, я тоже мог дать маху. Давайте отдыхать, пользуясь моментом. — Старший помощник зевнул и закрыл глаза. — Если что, давайте в раю держаться одной командой.

— Да пошел ты, оптимист. — Отмахнулся боцман. — Я еще тут помучаюсь.

— Мучайся, не мучайся, а все равно все там будем.

Боцман цокнул, но комментировать не стал. Замолчали и все остальные, прислушиваясь к барабанящему по корпусу корабля ливню. Вскоре к этим звукам донеслось журчание многочисленных ручейков, попадающих внутрь через проломы в борте. Лучина прогорела и потухла. В дымном помещении повисла снотворная тревога. Не хотелось общаться, вообще производить любые звуки, нарушающие создавшуюся гармонию. Наверное, этот момент был нужен для того, что каждый подумал о самом важном для себя.

Игорь автоматически перескочил мыслями на супругу. Так сильно захотел оказаться рядом с ней, что ему показалось, будто он может чувствовать ее состояние. Женя была напугана и одинока, и очень ждала его. Каждую секунду молилась о его возвращении. Игорь мысленно взял ее лицо в свои ладони и поцеловал, чтобы успокоить, затем обнял. Услышал ее сердцебиение. Оно было учащенным, но постепенно Женя успокоилась и сердце стало отстукивать нормальный ритм, совпадающий с ритмом сердца Игоря. Они будто бы соединились где-то вне своих тел и только так могли сообщить друг другу о том, что они живы.

— Капитан, что-то долбит по палубе. — Тихо произнес боцман.

Наваждение мгновенно улетучилось. Снаружи доносился стук, расходящийся гулкой вибрацией по корпусу корабля. Игорь прислушался. К шуму дождя добавился свист ветра. Вероятно, он и был причиной стука, раскачивая какую-нибудь железку.

— Пусть стучит. Там ветер поднимается. — Ответил Игорь.

— На набат похоже. — Заметил боцман.

— Ладно хоть не на похоронный марш. — Раздался из темноты голос Кривцова. — По идее, ветер при такой резкой смене температур — это норма. Думаю, он усилится, и погода поменяется в очередной раз.

— Хотелось бы тропического лета, пальм, холодной пинокалады и знойных мулаток. — Мечтательно произнес боцман.

— Для этого надо вначале умереть. — Пошутил Кривцов. — А то не сбудется.

— Чего вы всё о мрачном? — Возмутился Брагин. — Чем вам не отдых? Лежим, ничего не делаем, вокруг море. Олег, ты сам сказал, чем меньше сопротивляешься, тем скорее окажешься в точке, предназначенной судьбой.

— Не надо понимать меня буквально. Лежание в направлении результата может отдалять от него. — Ответил Кривцов. — Но сейчас у нас все равно других вариантов нет, так что давайте расслабимся и попытаемся получить удовольствие.

— Да, кто хочет помыться, могут выйти наружу и принять бесплатный душ. — Предложил Игорь.

— Ага, облезешь под таким странным дождем, а потом неровно обрастешь. — Угрюмо промычал боцман.

— А я, пожалуй, прислушаюсь к твоему совету. — Олег Кривцов завозился, пытаясь протиснуться к двери промеж товарищей.

— Я пошутил. — Капитан испугался за него.

— А я нет. Чем он может мне навредить? А помыться уже пора бы. Я вот и гель для душа с собой прихватил, как знал, что боженька горячую водичку даст.

— Иди, иди, я тебе денег должен, может отдавать не придется. — Пошутил Михалыч.

— Ладно, если не вернусь, то вы мыться не выходите. — Кривцов повернул ручку.

Дверь распахнулась в коридор, из которого внутрь дохнуло горячей сыростью. Олег спрыгнул вниз и захлопнул дверь.

— Какая человек чистоплотная скотина. — Произнес боцман. — Ну умри ты грязным, нет, хочется чистым.

— У человека перед смертью всегда возникает желание помыться. Я думаю, что это символическая потребность очистить душу. — Предположил Михалыч. — У меня дядька раком болел…

— Хватит. — Остановил его боцман. — Мне мыться не хочется, значит я еще поживу.

Кривцов гремел в коридоре. Непонятно, как он собирался принимать душ. В самом коридоре тесно, даже не выпрямиться в полный рост. Снаружи опасно из-за того, что там не на что опереться.

— А что если он в конвульсиях дергается? — Михалыч заронил тревогу капитану.

Игорь приоткрыл дверь, удерживая ее за ручку.

— Олег, получается?

— Получается. Температура класс, на грани, но терпеть можно. Вонючая, правда, как с побелкой, непонятно почему. — Бодро ответил старший помощник. — Всем советую помыться, ничего опасного в этом нет.

— Хорошо. — Игорь закрыл дверь. — Все нормально с ним.

— Ладно, как положено пятнадцать минут ждем, если ничего не случится, я пойду следующим. — Доложил Михалыч.