Пекло. Льды Арктики - Сергей Анатольевич Панченко

— Эй, ты же у нас известный исследователь, поднимайся, тут целый океан снега. — Пошутил Марсель.

Пришлось изрядно потолкать глупое животное на ступени, прежде, чем оно сделало шаг. Зато потом, почуяв свободу, олень взлетел по ним на самый верх. Пенелопу упрашивать уже не пришлось. Она самостоятельно, элегантно и грациозно поднялась следом. Ступени немного покрошились под их весом. Иван поднялся наверх после всех. По снежной целине дул холодный северный ветер. В углублении расчищенного пространства вокруг вагончиков он почти не ощущался.

— Пока всем. — Иван помахал на прощание.

— Когда вернетесь? — спросила Валентина.

— Вечером или ночью. — Пообещал Иван. — Не успеете соскучиться.

Руфина, жена Марселя, помахала мужу снятым платком. Валентина перекрестила всю компанию и прошептала молитву. Полина показала мужу кулак. Он послал ей в ответ воздушный поцелуй. С того момента, когда они официально стали считать себя мужем и женой, отношения претерпели некоторые изменения. Полина перестала считать себя нахлебницей, Иван перестал стесняться проявлять чувства открыто. Это привнесло в молодую семью больше гармонии, определенности и душевного спокойствия.

Марсель оглядел горизонт. Снег выровнял неровный ландшафт, превратив его в подобие дна высохшего соленого озера на котором ставили рекорды скорости. Ветер нес по жесткой поверхности звонкую снежную пыль, ложившуюся извилистыми подвижными хвостами.

— Очень рассчитываю на твои навыки следопыта. — Произнес Марсель. — Глазу зацепиться не за что.

— Если погода не поменяется, то обратную дорогу найдем без проблем. — Пообещал Иван.

— А знаете, ребята, я бы поставил парус на сноуборд и покатался. — Заявил Леха. — Видел такое в интернете.

— Прикольно. — Согласился Марсель. — Это меня заинтересовало. Вернемся, подумаем, как сделать. Мы могли бы заняться хоть чем-то, кроме колки дров и отупляющего сидения на своей кровати. Как думаешь, Иван?

— Здорово. — Ответил он без особых эмоций. — А из чего парус делать?

— Не знаю, придумаем что-нибудь. — Марсель не хотел отказываться от занимательной идеи.

Она подарила ему цель, добавляющую жизни красок. Твердый снег, почти лед, идеально подходил для скольжения по нему. Вся территория от разломов до южного вала являлась безопасным катком. Человек не мог жить одной работой и мыслями о ней. Так можно было впасть в тоску от осознания, что впереди нет ничего, кроме бесконечной борьбы за выживание.

Одиссей и Пенелопа громко топали по твердому насту и периодически оборачивались. В их взгляде читалась неуверенность по поводу причин их беспокойства. Рядом с людьми они чувствовали себя в относительной сытости и безопасности.

— Вы еще не знаете, в какие райские кущи мы вас ведем. — Со смехом произнес Марсель, поняв причины неуверенности животных. — А если нет никаких кущей? — Спросил он у Ивана.

— Не знаю. — Иван пожал плечами. — Не хочется их убивать перед детьми. У них и без этого детство не задалось, а тут мы еще со своей прагматичностью.

— Вон оно что. — Удивился Марсель. — А ты был бы мировым папашкой.

— Сговорились? — Иван решил, что вся община в курсе желания Полины скорее забеременеть.

— Не понял. — Удивился Марсель. — А, извини, наступил на больной мозоль. Я вообще говорил, без всякой привязки к настоящей ситуации, чисто гипотетически. Характер у тебя педагогический, правильный и заботливый.

— Всё-таки сговорились. — Иван рассмеялся. — Полина умеет плести интриги, даже не поймете, как она вас настроит на то, что ей нужно.

— Не вижу в этом ничего плохого. Она не дура, а желание растить детей естественная потребность. Мы с Руфиной собирались взять ребенка из детского дома в свое время, но не решились. А теперь жалеем, что время и возможности ушли. Вот реально, через двадцать лет мы с женой будем ничьими стариками. Придется вашим детям отвозить нас за околицу, на съедение волкам.

— Где-то эти разговоры я уже слышал. — Иван усмехнулся. — Не переживай, дожить до старости не многим из нас удастся.

— А что помешает? Голод? Нападения врагов? Новые катаклизмы?

— А ты представь, что у тебя случился аппендицит, или серьезная аллергия на что-нибудь. — Спросил Иван.

— Ну, да, лучше не болеть. Даже глистов нечем вывести, а они в нашей действительности очень вероятны. — Марсель повздыхал.

Отряд уперся в южный вал, ставший из-за наметенного на него снега намного ниже и более пологим. Олени полезли вверх, но стали скользить копытами по склону. Пришлось поупираться, толкая их сзади. Пенелопа, более грациозная, выскочила первой и замерла на краю, глядя вдаль. Порыв ветра закружил ее в снежном вихре, на мгновение превратив в призрачного оленя. Иван в очередной раз подумал, что природа дает им какие-то знаки через Изольду и чудом выживших оленей. Какие, он еще не понял. Видимо шестое чувство, атрофировавшееся в цивилизованной жизни, еще не развилось до понятной интерпретации знаков, на которых разговаривает природа.

Иван шлепнул Одиссея по ляжке, чтобы он собрался наконец и полез вверх по склону. Тот сразу все понял и прыжками взобрался на вершину.

— Как у людей, пока пинка не дашь, будет изображать дурака. — Пошутил Марсель.

Перед ними раскинулся очередной уровень снежной пустыни. Где-то далеко дымило остатками несгоревшей нефти то само злосчастное озеро. Благодаря Виктору рядом нашли еще одно такое, на котором пополнили запасы топлива. Дым являлся отличным ориентиром на десяток километров. А вот деревья, покрытые изморозью, слились с сугробами, превратившись в однообразную белую поверхность без всяких деталей.

Лешка застыл с открытым ртом, рассматривая бесконечный белый мир, искрящийся отраженным солнечным светом.

— Красиво. — Произнес он впечатленно.

— По мне, так немного жутковато. — Признался Марсель. — Голова кружится от того, что взгляду не за что зацепиться. Начинает подташнивать.

— И это говорит человек, собирающийся кататься на сноуборде с парусом. Тебе нужен хороший вестибулярный аппарат. — Заметил Иван.

— Это другое. Дело не в вестибулярном аппарате, а в том, как мозг обманывает сам себя. Он привык цепляться за ориентиры, а здесь их нет. Небо вверху и небо под ногами, вот мозг и дурит. Я буду смотреть на оленей, чтобы он откалибровался.

Они обвязались веревкой. Иван знал дорогу до того самого оазиса, поэтому встал первым и смело повел команду в нужном направлении. Северный ветер подгонял их в спину, обещая холодную, но ясную погоду. Тишину безмолвной пустыни нарушал топот оленьих копыт и шуршание ледяной изморози под ногами. А накрывало этот противоестественный шум ощущение глобального одиночества. Не было больше такой ассоциации, что Земля — это человечество и наоборот. Самодовольству людей пришел конец. Они снова стали незначительными, а пространства огромными.

Одиссей замер, понюхал воздух и замычал, словно хотел предупредить.

— Стоять. — Громко выкрикнул Иван. — Будьте наготове.

Он выставил перед собой копье и ударяя им по снегу, как сапер, ищущий мину, двинулся вперед