Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен

на тренировке надо мной просто издевалась, причем именно ехидно издевалась: села в тренажер, я сказал, что начинать будем с подготовки катера к старту — но дальше и слова вымолвить не успел, а она все предстартовые процедуры выполнила. Ну, я ей первое задание дал, уже из завтрашней программы, раз она такая прыткая: стыковка с кораблем.

— Там же автоматика ее выполняет.

— Ну да, ей только автомат включить нужно было. Но она сделала вид, что задание не поняла — и провела стыковку в ручном режиме, причем вообще за три с небольшим минуты! Я у девицы спросил, где это она такому научилась, она ответила, что ее дед учил… Ладно, думаю, давай поглядим, чему ее дед научил, дал задание уже из седьмой программы. Так она и ее выполнила вручную!

— Седьмая — это какая?

— Стыковка к нижнему доку «Бурлака» при закрутке корабля в три оборота за минуту. А когда я спросил, почему она автомат все же не включила… то есть я у нее спросил, а в курсе ли она того, что на катере автомат есть, она ответила, что на автомате стыковка проходит медленнее, а она и до пяти оборотов в минуту стыковку вручную легко провести может. Я, понятное дело, ей не поверил… вот мы до девяти с лишним в тренажере и развлекались. Когда уже я устал, она так, глазки потупив, сказала, что на тренажере она все задания до двенадцатого уровня пройдет даже мозг не напрягая, откуда она про уровни сложности-то знает?

— А… Ира мне рассказывала, что Тимофей Павлович еще когда ее деда Ивана готовил к школе капитанов, дома катерный тренажер поставил, и его потом внукам отдал играться. У Иры все одноклассники на нем чуть ли не с первого класса развлекались…

— Какой Тимофей Павлович?

— Крылов, это ее дед. Пра-пра-прадед какой-то, я так и не поняла в каком колене, у низ в семье колена не считают.

— А, так она внучка Крылова? Тогда понятно… надо с медиками поговорить и ее сразу переводить на тренировочные полеты: зачем ей с игрушками детскими еще развлекаться?

— Не надо, полеты в любом случае раньше летних каникул не начнутся, а уроки пропускать ей точно не стоит. А вот пересадить ее на тренажер чего-то более солидного… я попрошу подготовить для нашего «Горбунка» программу, под «Золотую Рыбку» адаптированную.

— Хм… я, пожалуй, это предложение поддержу. Но тогда сразу нужно будет и программу и модули новых энергостанций включить. Я как раз через неделю к латинянам заеду, поговорю с ними. А вот дальше ее на катере гонять, думаю, смысле не имеет: если она за два с половиной года обучения школьные навыки свои не растеряла… Вы докладную Николаю Михайловичу составите или я этим займусь?

— Ну а я-то тут причем? Курс вы ведете…

— Но я на вас все же сошлюсь, хорошо?

— Не возражаю.

Утром за завтраком Валентина Николаевна спросила у Ирины:

— Ты чего вчера такая взъерошенная с тренировки вернулась? И как тебе тренер?

— Да дурак какой-то: я ему русским языков говорю, что до двенадцатого уровня все задания с закрытыми глазами пройду, а он не верил. Пришлось ему это продемонстрировать, но он, похоже, решил, что я все же подсматривала. Я же говорю: дурак!

— Вот тут ты ошибаешься, он не дурак, а Еремин, лучший пилот спасателя. А это как с закрытыми глазами?

— Там же звуковая сигнализация, на случай, если энергостанция из строя выйдет, а на автомате стыковки резервная батарея, там нужно просто по сигналу автомат включить. А вот дальше у меня уже не получается: тринадцатый я один раз из пяти проходила, а на пятнадцатом вообще ни разу задание выполнить не смогла. Если он Еремин, то пусть меня его пройти научит!

— Пятнадцатое — это что? У нас вроде только двенадцать уровней на тренажере…

— Ладно, я деда попрошу, пусть пришлет остальные программы. А пятнадцатый — это аварийное покидание корабля на трассе с Сатурна, там, если автомат отключить, у меня никогда не получалось трассу возвращения просчитать. На катере-то энергетика хилая, там весь полет в невесомости пройдет, без двигателей, надо начальный импульс точно считать…

— А, понятно, но это уже у вас в шестом классе будет, когда вы курс по навигации пройдете. Честно говоря, я сама этот курс проходила, но не уверена, что смогу просчитать эти импульсы, так что не расстраивайся, научишься, просто не сразу.

— Навигацию пройти надо? А в школе навигаторов это какой класс?

— Нурию не дергай, и особо не спеши: вам же не просто так знания в определенной последовательности дают. Для любого нового знания требуется старый прочный базис… ладно, доела? Тогда вечером еще раз об этом поговорим, а сейчас… Ты еще не передумала мне помогать? А то у тебя действительно такие нагрузки…

— Похоже, с тренировками у меня уже нагрузки не будет. А новые девочки точно прибудут?

— Точно, точно. Новое здание уже завтра строить начнут…

Любая новая стройка на Марсе была делом очень непростым. Казалось бы: бери готовые керамические блоки, ставь их друг на друга в нужном порядке… Но даже если здание ставилось внутри купола, оно все равно обеспечивалось многоуровневой зажитой от излучений и, конечно же, от аварий вроде разгерметизации купола. Поэтому и керамику для зданий делали довольно специфическую, и все прочее оборудование здания получалось непростым. Зато внутри любого марсианского здания люди могли ходить, не облачаясь в защитные костюмы: многоуровневая защита на пару порядков сокращала столь неприятные излучения. На самом деле излучения эти были слабыми: нейтронные потоки от Солнца полностью поглощались атмосферой, гамма-излечение было вдвое меньшим, чем на Земле. То есть солнечное гамма-излучение, а основным источником неприятностей была «протонная бомбардировка» планеты, вызывающая излучение уже вторичное. Магнитное поле Марса было настолько слабым, что протоны эти до поверхности долетали практически беспрепятственно, не до самой поверхности все же, а до нижних слоев атмосферы — и активно взаимодействовали с углеродом и кислородом углекислого газа. А так же с кислородом и железом гематитовой марсианской пыли, так что вблизи поверхности все же фон получался довольно заметным. Поэтому все материалы зданий даже внутри куполов (включая оконные стекла) в первую очередь предназначались для защиты от того фона, и лишь по вторую — для удобства строительства. И в самую последнюю очередь для того, чтобы выстроенное было красивым.

Однако люди — существа