Бюро сновидений - Пол Кофе

– Только это было никакое не лекарство, – пояснил профессор. – Слабодействующий яд. Ваша новая пассия, Зураб, или нерешительная особа, или крайне жестокая. Она отравляла вашу супругу медленно, чтобы никто об этом не догадался. А еще она на удивление сентиментальна или мнительна. Смогла погубить человека, но не решилась убить морскую свинку, которая ее жутко раздражала. Видимо, догадывалась, что та за ней следит из своей клетки.

Нестор наклонился и потрепал по голове свинтуса, оставшегося в кухне, заглянул в глаза и добавил:

– У детей отличная интуиция. Именно это спасло Марико. Она перестала есть и спать, но не только потому, что переживала. Так действовали микродозы яда, которые девочка получала с пищей.

– Чушь! Какую вы несете чушь! – крикнула Анжела, брызгая слюной. – Если она голодала, то как получала яд?!

– Какао… – убитым голосом проговорил Зураб и схватился за волосы. – Она любила пить какао.

Он вдруг зарычал, вскочил и, схватив стул, на котором сидел, со всей силы швырнул его об пол. Стул хрустнул, и от него откололась спинка.

– Это был наш семейный стул, – сдержанно проговорил Нестор.

– Простите, простите меня! – Зураб закрыл лицо руками. – Я оплачу вам все, что испортил.

– В этом нет необходимости, сударь. Я понимаю ваше горе.

Услышав громкий хруст, в кухню вернулась Аврора.

– Вы уже ломаете друг другу кости? Девочка кормит попугаев, если что…

Анжела, воспользовавшись паузой, медленно пятилась к выходу.

– Куда это вы, сударыня? – поинтересовался профессор.

– Все ваши детские домыслы, игры со снами… Никто вам не поверит! Кто будет свидетелем на суде? Морская свинка?

Она зло, нервно расхохоталась.

– Доказательства мы найдем, – спокойно молвил Горбунов. – А пока разрешите вашу сумочку.

– Нет! Это мои личные вещи. Я…

Аврора вырвала у нее из рук блестящий клатч.

– Если тебе нечего скрывать, милочка, то и упираться не стоит…

Она вытряхнула содержимое на стол.

Там оказалось поразительно мало вещей для дамской сумки: помада, тушь, зеркальце и пластиковый пузырек с таблетками.

– Что это, Анжела? – сквозь стиснутые зубы спросил Зураб.

– Это мое лекарство, – испуганно пробормотала она.

– Тогда ты сейчас все это съешь.

Он схватил пузырек, но его мягко остановил за локоть Горбунов.

– Я прошу вас сохранить улику в целости. И еще, господин Ноношвили, если вы мне окажете честь, я хочу взяться за это дело лично и помочь вашей семье.

– Я разрешаю, – глухо ответил Зураб.

На лице Анжелы проступали красные пятна.

– Я успела хорошо подготовиться, – прошипела она. – У меня лучший адвокат. И ты забыл, милый, что теперь половина имущества принадлежит мне…

– Мне кажется, вы что-то путаете, – оборвал ее Горбунов. – Речь вовсе не о бракоразводном процессе. Вас обвиняют в убийстве, а также в покушении на убийство. Не думаю, что вы сможете использовать свое имущество в тюрьме.

В комнате повисла зловещая тишина.

Провожая последние солнечные деньки, Дэн уговорил профессора выехать за город.

Нестор не любил покидать свой дом без необходимости. И даже пожар и два потопа не могли заставить его это сделать.

Но ремонт первого этажа, полуразрушенная лаборатория и необычайное напряжение последних дней сделали свое дело – профессор, Аврора и Младший поехали погулять в Павловск.

К счастью, оба клиента сдержали слово и хорошо оплатили выполненные услуги.

Этого должно было хватило на то, чтобы восстановить дом, починить сломанные приборы, а также отдать долги.

Утром они вместе навестили мать Дэна, привезли ей гостинцев и убедились, что за ней хорошо ухаживают.

После все трое решили отправиться в один из многочисленных парков. Их выбор пал не на известный Павловский парк, но на так называемый Отдельный, где было меньше народа и зевак, ведь с собой вся честная компания прихватила Люсю и Гермеса.

Как только на аллее вовсе исчезли прохожие, Дэн выпустил самокат из рук, и тот поехал сам.

Люся неторопливо шла за профессором на поводке и в шлейке, принюхиваясь к запахам дубовой рощи. Вокруг пестрело, краснело и желтело живое панно на фоне вечно синего неба. По ручью лодочками плыли осенние листья.

– Думайте, что хотите, мальчики, – продолжила разговор о ремонте Аврора. – Но ваш холл – это что-то ужасное. То, что вам нужно вести клиентов через лабораторию, а потом вверх по лестнице в гостиную, где бродят звери, – безобразие. В бюро должно быть место для приема гостей и человек, который будет их встречать. Я предлагаю… Себя. Не обижайся, Младший. Ты с этой ролью справляешься посредственно.

– Да уж, – кивнул профессор. – К тому же тебе, Дэн, нужно поработать над рефлексами. Ты оказался абсолютно бесполезен в тот момент, когда наш дорогой клиент хотел напасть с канцелярским ножом.

Дэн фыркнул.

– Ну, спасибо! А вы часом не забыли, что это я нашел клиентов?

– В твоей способности находить клиентов никто не сомневался, – заметила Аврора.

– Как и в способности неординарно действовать в сновидениях, – саркастически добавил ее братец. – Я пытался оградить тебя от опасностей из-за твоего ранения. Но, по-видимому, ты хотел получить новое, решив на полном ходу врезаться в гигантскую морскую свинью.

– Не гоните на командира, профессор, – вмешался Гермес. – В срединном мире его, между прочим, уже называют Великий Дэн.

– Да неужели? – скривился профессор. – И почему же?

Самокат мечтательно закрыл глаз (или глаза – было видно только одну половину руля) и продекламировал:

– Великий Дэн – освободитель срединного мира от зловещей тени! Великий Дэн, Проводник, – он скачет на слонопотаме, которого освободил из темницы. Он ходит к самым дальним границам! И в пустошах бывает, и в лесах. И на всех наводит страх…

– Хватит, Гермес, – покраснел Дэн. – Ни на кого я не навожу страх!

– Тебя любят и боятся, парень, – вздохнул самокат. – И если к последнему можно принудить, первое народ нутром чует. Как я, например…

– Гермес.

– Что?

– Нет у тебя никакого нутра.

Все расхохотались. Кроме самоката, конечно.

Профессор полез в карман жилетки и вынул свои карманные часы.

– У вас какая-то встреча? – спросил Дэн.

– У нас, – уточнил Нестор. – Я дал знать нашему юристу, где нас найти.

– Нашему? Это ведь такое ласковое обращение?

– Это самое обычное