Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Я вернулся к основному входу и начал медленно проводить длинную палку внутрь. В глубине несколько раз послышалось шуршание, Тонкая напряглась возле своего отверстия и однажды бросилась вперёд слишком рано, когда наружу посыпалась только земля. Спустя некоторое время зверёк действительно показался с её стороны, но самка промахнулась и успела лишь задеть его ладонью.

Добыча метнулась обратно и почти сразу вылетела через второй выход, прямо к молодому самцу. Тот прижал зверька ладонью к земле, получил укус в палец и едва не отпустил, однако Тонкая уже была рядом и перехватила животное обеими руками. Широкий появился почти сразу и попытался забрать добычу, но на этот раз самка унесла её к дереву и не подпускала старого самца, пока не съела лучшую часть.

Оставшегося мяса едва хватило нескольким животным, однако результат видели многие. На следующий день молодые снова принялись проверять отверстия, причём моего участия уже не ждали. Некоторые продолжали хватать первые попавшиеся ветки, другие после прежних неудач начали выбирать более прямые и обламывали сучья, если те мешали работе.

Однако моя длинная, почти двухметровая палка оказалась неудобной почти для всех остальных. Тонкая попробовала использовать её возле следующей норы, несколько раз задела соседний куст и выбрала ветку почти вдвое короче. Для местных небольших животных её длины оказалось достаточно, а управляться с ней было проще, поэтому я не видел причин заставлять самку копировать именно мой вариант.

Через несколько недель Тонкая добыла небольшого зверька без моего участия. Позже молодые начали проверять палками не только норы, но и древесные полости, а однажды самка долго пыталась выгнать из дупла маленького примата. Первая такая попытка закончилась бегством добычи по соседним ветвям, зато позже похожее животное удалось вытеснить наружу и перехватить.

Растительная пища по-прежнему составляла почти весь рацион, и при достаточном количестве плодов никто не проводил день в поисках мелкой добычи. Однако живое животное, скрывшееся в подходящем убежище, теперь всё чаще заставляло нескольких членов группы прекращать обычную кормёжку и пытаться получить его специально.

8

После этих успехов мне снова захотелось дать родне гораздо больше, чем она была готова использовать. Простую палку они уже понимали, режущий камень много раз видели при разделке туш, поэтому соединение обоих предметов казалось мне вполне естественным следующим шагом.

Я выбрал прямое древко, сделал небольшой острый наконечник и расщепил конец ветви. Гораздо больше времени ушло на крепление: подходящие растительные волокна пришлось собрать, скрутить в более прочный жгут, натянуть вокруг древка и несколько раз поправить, пока камень не перестал заметно двигаться. По человеческим меркам получилось грубо, но такое копьё могло нанести значительно более серьёзную рану, чем обычная деревянная палка.

Из всей наблюдавшей за работой группы Тонкая заинтересовалась готовой вещью первой. Она ощупала наконечник, потрогала обмотку, несколько раз ткнула остриём в землю и быстро поняла, какой стороной следует пользоваться. Пока оружие оставалось целым, никакой особой интеллектуальной задачи перед ней не возникало.

Настоящий предел её понимания обнаружился после того, как наконечник расшатался. Тонкая потянула его, окончательно вытащила из расщепа и некоторое время пыталась вставить обратно. Камень каждый раз выпадал, а воспользоваться лежащими рядом волокнами ей не приходило в голову; спустя несколько минут самка потеряла интерес к древку и унесла только сам наконечник.

Другой молодой самец в попытках разобраться с устройством продвинулся немного дальше. Он видел, где должен находиться камень, и несколько раз пытался удержать его рукой на конце палки, однако стоило отпустить пальцы, как всё разваливалось. Обмотку он тоже трогал и однажды даже намотал часть волокон на древесину, но действия оставались отдельными и не складывались в последовательность, которая заканчивалась готовым оружием.

Несколько дней я повторял изготовление у них на глазах, делая движения медленно и позволяя заинтересованным особям трогать каждую деталь. Несмотря на многократные повторения у них на глазах, общий результат почти не менялся. Законченное копьё воспринималось как полезный предмет, но после поломки снова превращалось в знакомую палку, острый камень и растительные волокна, которые сами по себе не подсказывали, как собрать всё обратно.

В конце концов последнюю попытку прекратил сам молодой самец. Потеряв наконечник возле норы, он не стал искать подходящие волокна и восстанавливать оружие, а просто подобрал обычную ветку, удалил мешающий сучок и продолжил охоту. Для зверьков, которых группа действительно умела добывать, этого инструмента вполне хватало, тогда как изготовление составного копья требовало слишком много действий ради преимущества, которое окружающие почти не могли использовать.

После этого случая я перестал тратить время на новые демонстрации составного копья. Желание протолкнуть технологию никуда не исчезло — я занимался этим почти в каждой достаточно долгой жизни, — но годы давно научили меня отличать упрямство от обучения. Пока простая палка решала стоящую перед роднёй задачу, составное копьё оставалось моей личной игрушкой.

9

Следующей технологией, которую я едва не протащил в неподходящее время, оказался огонь. После удачной охоты у меня осталось несколько кусков сырого мяса, и, пережёвывая один из них, я автоматически стал подбирать глазами место для небольшого очага. Получать огонь самостоятельно я научился за прошлые жизни давно и уже не зависел ни от молнии, ни от случайно горящего дерева.

Но достаточно было осмотреть местность, чтобы от этой мысли отказаться. Сухая трава ложилась под ветром почти до земли, кустарник ломался от прикосновения, а под деревьями скопился толстый слой высохших листьев. Даже небольшой очаг пришлось бы непрерывно контролировать, причём рядом находилась группа обезьян, которые не понимали пока даже пользы от сохранения огня, не говоря уже о причинах, по которым тлеющую ветку нельзя унести в траву.

Двое молодых возились неподалёку, отнимая друг у друга кусок древесины, и я без труда представил ту же сцену с горящей палкой. Одного рывка, нескольких искр и сильного порыва ветра могло хватить, чтобы дальнейшее развитие событий перестало зависеть от любых моих знаний.

Тем более что сырое мясо не создавало для нынешних челюстей серьёзной проблемы. После многих лет жёстких корней, волокнистых побегов и грубых плодов челюстные мышцы работали достаточно хорошо, чтобы редкие куски добычи не требовали предварительного размягчения. Жилистые части приходилось жевать дольше, но ради небольшого удобства рисковать пожаром было бессмысленно.

В следующие дни мысль о костре ещё возвращалась, особенно когда мясо попадалось особенно жёсткое, однако состояние растительности не менялось. Я продолжал есть добычу сырой и не давал родне нового повода заинтересоваться огнём там, где одна ошибка могла уничтожить куда