Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

когда я проявлю любопытство, но я радовать его не стал и сидел с наиболее подобающей случаю физиономией. То есть смотрел на него с придурковатой преданностью, но что он не купился ни капли, только поморщился едва заметно.

— Ты на редкость прыткий паренек, — сказал он наконец. — И я по-прежнему не понимаю, что у тебя в голове. Ты отважный воин, и в этом нет никаких сомнений. Я трижды проверил каждое твое слово. Ты и впрямь полез в одиночку на пять сотен данайских наемников. Я бы сказал, что ты круглый дурак, но ты сумел сначала их запугать, потом договориться, а потом получить с них рабов, за которых взял огромный выкуп. С другой стороны, ты занялся низменным делом, недостойным знатного воина. Ты хочешь поплыть в Аххияву, и прихватишь собственного купца, чтобы он торговал за тебя. Я ничего не путаю?

— Нет, — ответил я, проклиная про себя эту продуманную сволочь, которая знает о каждом моем шаге. — Пока все верно.

— Твой мастер плавит железо, — продолжил царь, — дрянной, мягкий металл. Когда-то давно из него делали кольца, но теперь твои люди куют очень неплохие наконечники для копий и стрел. Олова становится все меньше, и хетты на востоке уже вовсю бьются железным оружием. Получается так, что ты видишь дальше, чем я. А ведь я живу и правлю очень давно.

Я молчал, глядя на него с прежним выражением лица. Приам пожевал губами, собираясь с мыслями, а потом погладил серебряную бороду.

— Носки! — сказал он вдруг. — Моя дочь прислала мне эти носки. Креуса связала их, но я-то знаю, что она не могла придумать это сама. Она же глупее курицы, как и почти все бабы в этом дворце. Кроме Кассандры… да! Та чуть умнее курицы… Значит, носки — это твоя затея. Я прав?

— Я не сделаю такого, великий царь, — сказал я. — Я просто не сумею.

— Может, и не сумеешь, — отмахнулся он. — Даже скорее всего не сумеешь, ты же воин. Но нужные мысли в пустую голову моей дочери вложил именно ты, Эней. Скажи мне, кто вкладывает их тебе? Ты прорицатель? Ты гадаешь по печени барана и по полету птиц, как мой сын Гелен? Еще год назад ты был обычным, ничем не примечательным мальчишкой, но потом все изменилось. Признайся, боги шепчут тебе во сне?

— Может быть, я просто очень умный, великий царь? — спросил его я.

— Не льсти себе, — поморщился он. — Ты не особенно умен, просто твои решения неожиданны и новы. Ты видишь больше, чем видят остальные, и находишь там, где другие теряют. Это дар богов, объяснить это как-то еще я не могу.

— Чего ты хочешь? — спросил я его в лоб.

— Я хочу, чтобы ты уехал отсюда, — неожиданно сказал Приам, голос которого превратился в лед. — Уехал навсегда и очень далеко. Поверь, это в твоих интересах. Ты, с одной стороны, слишком силен, а с другой — слишком слаб. Тебя рано или поздно убьют, и тогда моя дочь станет вдовой. А она добрая девочка, и дорога мне.

— Но почему я должен уехать? — моему удивлению не было предела. — Я же никому ничего не сделал!

— Это не имеет значения, — Приам посмотрел на меня с сожалением, словно удивляясь моей недалекости. — Да, ты еще ничего не сделал, но ты способен сделать, а это почти одно и то же. Ты опасен, Эней. И для меня, и для моих детей, и даже для собственного дяди, который ненавидит тебя всей душой. У него ведь тоже подрастает наследник. Ты изрядно обскакал его в воинской славе, а владыки такого не прощают. Подумай о моих словах, мальчик. Я точно не желаю тебе зла.

Я резко встал, поклонился и вышел. Вот и поговорили.

* * *

— А я ей и говорю! — услышал я сквозь дрему знакомый вавилонский акцент. — Хочешь, я научу тебя искусству заклинания? Ты одним движением руки пробудишь Нираха, змеиного бога, и он поднимет свою голову. Тебе на рынке зеваки гору серебра набросают! Она и говорит: конечно, хочу! А я ей: закрой глаза и протяни руку, девочка. А сам развязываю набедренную повязку и…

— Гы-гы-гы! — гребцы разбудили меня своим конским ржанием.

— Кулли! Бездельник! Сюда иди! — рявкнул я, приоткрыв один глаз. Моя каюта, представлявшая собой четыре столба на палубе, обтянутые полотном, давала какую-никакую тень, и я слегка вздремнул после обеда.

— Я тут, господин! — подскочил он. — Я по рынку побродил и все узнал. Думается мне, кроме олова ничего брать не стоит. Плохие времена наступают. Людям все меньше нужны красивые горшки и нарядные ткани, и все больше — хорошее оружие.

— Выяснил, откуда его везут? — перевернулся я на бок. Все же спать на палубе не слишком приятно, и я приказал сплести гамак, на который теперь пялится весь порт. Надо какой-нибудь тюфяк и подушку принести. Всю спину отлежал.

— С северного побережья моря Аззи, — усмехнулся тот. — Это же каждый ребенок знает. Да! Племя, которое кочует в тех местах, называет себя народ гимир. Они вытеснили тех, кто жил там раньше, и отняли их земли. Они пасут баранов и лошадей. И они ездят на спинах своих коней, прямо как вы, господин.

— Железные наконечники для копий еще возьмем, — сказал я. — Пригодятся.

Кулли согласно закивал, а я призадумался. Гимир, гимир… — вспоминал я. — Знакомое что-то. Елки-палки, киммерийцы! Суровые ребята, которых погонят с их пастбищ еще более суровые — скифы. Киммерийцы лет через четыреста перевалят через Кавказский хребет, вторгнутся в Малую Азию и разнесут тут все к чертовой матери. Они-то как раз конные лучники, и этой тактике колесницам противопоставить будет особенно нечего. Урарту и Фригию они разорят дотла, а потом осядут в Каппадокии. Андроновская культура, источник олова и бронзы, находится восточней, в районе южного Урала. Хочется туда добраться, да только опасно очень. Это ведь предки скифов и есть, которые пока что и разводят скот, и занимаются земледелием.

— Поговори с тем купцом, — сказал я. — Скажи, что следующий весной можем вместе снарядить большой караван, с сильной охраной.

— Не согласится, — покачал головой Кулли. — Я бы на его месте не согласился.

— Тогда просто узнай, кто он и откуда. Если местный, узнай только его имя, — сказал я и махнул ему рукой, чтобы купец ушел.

Он сейчас лишний, потому что к моему кораблю подходят Гектор и Парис. Они поплывут вместе со мной. Как хорошо, что у меня только один гамак. Пусть дорогие родственники завидуют.

Глава 18

ЧетлЧем дольше шло наше путешествие, тем меньше