"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

- Это лишь фантазия, - произнесла я вслух.

- Да, но интересная фантазия. Ведь это был бы совсем другой я.

Фрэнсис наклонил голову. Ветер перекатывал в пальцах его пепельные пряди, а на губах застыла незнакомая насмешливая улыбка.

- Представляешь, как было бы здорово? - произнёс он, глядя на горизонт. - Я стою в собственном дворце и опираюсь на балюстраду с чашкой кофе в руке, пока внизу мою яхту готовят к выходу в море. И прелестные девушки выстраиваются внизу, гадая, кого я на этот раз возьму с собой.

- Это что ещё за прелестные девушки? - с подозрением осведомилась я.

- Мой гарем, разумеется. О, я обращался бы с ними хорошо, уверяю тебя. А потом отпускал бы их, осыпав подарками. Они грустили бы год, два, три, а потом находили бы себе мужей, но помнили бы меня всю жизнь.

Фрэнсис потянулся.

- В этом есть какая-никакая, но справедливость, как думаешь? Почему у риний есть любовное волшебство истинных невест, а у простого парня вроде меня - нет?

В его взгляде светилось знакомое лукавство.

- Не такой уж ты и простой парень, - возразила я. - Да и истинный жених из тебя вышел бы... немного ветреный.

- Не без этого, - развёл руками Фрэнсис. - Но идея-то, а? - Его глаза зажглись азартом. -Не говори, что тебе бы этого не хотелось.

- Яхт, гарема и сумасшедших денег?

- В основном, конечно, яхт. - Фрэнсис прикрыл глаза. - М-м-м... хотя и гарем не помешает.

Я вздохнула, мечтательно представляя собственный гарем. А потом - как я отправляю этот гарем вместо себя на занятия и как этот гарем в полном составе изучает логику и математику, пока я плаваю в море вдали от зоркого ока бабушки.

Увы, ничем хорошим это бы не закончилось.

- А ещё быть ринией - это никогда не быть одиноким, - неожиданно произнёс Фрэнсис. -Это знание того, что тебя всегда примут, поймут, обнимут и никогда, никогда не повернутся к тебе спиной. Это значит, что если ты полюбишь кого -то, то никогда их не потеряешь.

По его лицу прошла тень. Кого он уже успел потерять? Я расспрашивала его о семье, но Фрэнсис никогда не говорил мне...

- У меня есть семья, - произнесла я вслух. - Есть сестра. И я знаю, что никогда её не потеряю, пока мы обе живы.

- Допустим. А когда речь идёт о мужчинах? - Фрэнсис иронически прищурился. - О поклонниках, ветреных, как июльские розы?

Я фыркнула, поправляя волосы.

- Мне четырнадцать. Какие ещё поклонники?

- Сама знаешь какие. Те, которые рано или поздно появятся. Или ты собираешься всю жизнь прожить одна?

Он шутил, но в его тоне проскользнули и серьёзные нотки. Я замерла. Как бы я сейчас ответила, будучи обычной девушкой?

- Я думаю, что не быть ринией - это очень тяжело, - с запинкой сказала я. - Когда у тебя есть власть над чужим сердцем, ты уверена в себе, ты счастлива и спокойна. Но если нет? Как можно доверять кому-то, зная, что он в любой момент может уйти навсегда? Что ты окажешься для него недостаточно хороша или ему просто что -то стукнет в голову? Это было бы слишком страшно.

Фрэнсис поднял брови.

- «Было бы»? Осторожно, юная Леонора, а то я могу подумать, что ты тоже вообразила себя ринией.

Я захлопнула рот. Надо же, так глупо проговориться!

- Я не это имела в виду, - быстро сказала я. - Просто фантазировала.

- Я тоже. - Фрэнсис вздохнул. - И это опасная мечта. Быть ринией и иметь власть - это кружит голову, но иногда.

- Да?

- Иногда я хотел бы, чтобы риний вообще не было.

Мы замолчали. Очередная волна плеснула пеной на берег, захватив босые пятки Фрэнсиса. Я торопливо поджала ноги.

- Если риний больше не будет, - произнесла я, - не будет надежды. Не будет мечты об истинной любви, которая сохраняется всю жизнь. Все женщины знают, что муж истинной невесты никогда не сожалеет, не уходит к другой, не бросает детей и остаётся влюблённым в свою жену даже через полвека. Не говори мне, что обычные женщины об этом не мечтают.

Ещё один задумчивый взгляд. Фрэнсис подтянул колени в груди и внимательно посмотрел на меня. Протянул руку и легко, мимолётно коснулся моей щеки.

- Может быть, то, что ты говоришь о мечте, отчасти правда, - негромко сказал он. - Когда юноша и девушка по-настоящему близки, когда любовь объединяет их навсегда, это... достойно зависти, наверное.

Я почувствовала, как почему-то краснею. Совершенно непонятно почему.

- Но они не равны, - произнёс Фрэнсис, и в его голосе зазвучала сталь. - После поцелуя истинной невесты у него больше не будет выбора, а у неё выбор остаётся. Помнишь гарем? Наложница из гарема будет любить своего господина вечно, как и наложник -свою властную госпожу. Но госпожа вольна оттолкнуть его и найти новое увлечение. Или два. Или десять.

«М-м-м, десять!» - восторженно прозвучал в голове внутренний голос.

Хотя я, конечно, вовсе не собиралась заводить десять мужей. Нет. Совсем нет. Просто это звучало. соблазнительно. Немножко. Совсем чуть-чуть.

- Но мечта остаётся, - нерешительно произнесла я. - Мне четырнадцать. Может, когда-нибудь я буду чувствовать себя по-другому, я не знаю, но сейчас каждый раз, когда я вижу свадьбу и смотрю на жениха и невесту, самых обычных людей, которые дают обеты, мне кажется, что возможность вечно любить друг друга - она бесценна. И она должна быть. Чтобы двое сказали «да» и магия соединила их до конца жизни. И его, и её.

Фрэнсис почесал в затылке.

- Хм, - наконец сказал он. - То есть лишить их обоих выбора в любви? Чтобы невеста была истинной невестой лишь для него, а жених - истинным женихом только для неё? Где-то наверняка есть подвох. Что, если он начнёт пить и буянить? Или она. ну, например, откажется иметь детей, хотя ему их хочется?

- Но они выбрали друг друга. Значит, им придётся разговаривать, пытаться подладиться друг к другу, жертвовать чем -то. - Я слабо улыбнулась. - Как и обычным людям. А про «буянить» - так тюрьму никто не отменял.

Я перевела взгляд на берег. Песчинки кувыркались в прозрачной волне, и