Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

— Я не знаю. Её величество не сказала мне, от кого она услышала эту клевету.

— Её обличили слуги Восточного дворца, — императрица повернулась к супругу. — А так же сама шаманка показала на неё во время допроса.

— Что скажешь? — спросил у меня император.

— Слуги Восточного дворца уже однажды пытались меня оклеветать, наточив струны, которыми поранилась одна из моих сестёр, и обвинив в этом меня. Тогда расследование доказало мою невиновность. Что до шаманки… Осмелюсь спросить, её допрашивали под пыткой?

Его величество посмотрел на гуна Вэня, и тот кивнул.

— Под пыткой любой человек способен оговорить себя или кого-то другого, — я постаралась говорить спокойно, хотя горло сжалось. — Мудрая Цаганцэл всего лишь хотела прекратить мучения, которых уже не могла стерпеть.

— Ваше величество, — императрица всё так же смотрела только на императора. — Есть ещё один свидетель, чьи показания заслуживают полного доверия. Соблаговолите допросить её.

— Что ж, пусть зовут, — согласился тот.

Новым свидетелем оказалась… её высочество Мекси-Цу. М-да, не ожидала. Хотя, возможно, и следовало бы. А принцесса тем временем опустилась на колени рядом со мной и в свою очередь дважды поклонилась:

— Приветствую, ваше величество. Приветствую, ваше величество, — второй поклон предназначался императрице. Эх, а я-то свекрови поклониться не сообразила.

— Что ж, Мекси-Цу, — мягко сказал император, — расскажи, что тебе известно.

— Это было за два дня до ареста его высочества принца Тайрена, — Мекси-Цу плавно выпрямилась, как и я, не вставая с колен. — Когда стемнело, ко мне пришёл один из евнухов, присматривавших за садом, и сказал, что в его укромном уголке одна из наложниц делает что-то странное. Я решила взглянуть своими глазами. Евнух проводил меня до нужного места. Это было на берегу дальнего пруда. Спрятавшись за кустами, мы видели, как наложница Соньши танцует и поёт заклинания. Потом она подняла какой-то предмет и воскликнула: «О, сила духов, явите своё могущество! Да вопьётся игла в сердце принца! Как эта нить пришивает рукав к одежде, так пусть его воля всегда будет скована с моей!» Она воткнула в предмет иглу с нитью и бросила её в пруд. Наутро я приказала обыскать это место, и слуги нашли там зарытый труп собаки с вырванным сердцем. Я рассказала об этом его высочеству, но принц Тайрен сказал, что я клевещу на Соньши, и приказал мне молчать. Мне показалось, что он был не в себе. Я несколько дней думала и колебалась, не решаясь нарушить волю моего супруга. Но в конце концов всё же рассказала обо всём её величеству.

Ах ты дрянь, подумала я. А я-то ещё уговаривала Тайрена быть с тобой поласковей!

— Ну, — император посмотрел на меня, — это правда?

— Нет, ваше величество.

— С чего бы принцессе Мекси-Цу клеветать на тебя?

— Я могу лишь предполагать, ваше величество. Ревность. Его высочество всегда предпочитал меня, и я родила ему ребёнка, а ребёнок её высочества не выжил. Я глубоко сочувствую её высочеству, это горе способно затмить рассудок любой женщины.

Мекси-Цу кинула на меня неласковый взгляд, но промолчала. А вот императрица молчать не стала:

— С чего бы это моему сыну предпочитать тебя жене, если ты не одурманила его колдовством?

— А разве когда меня не было, было иначе? Разве тогда он не предпочитал Инь Кольхог?

— Кольхог была красавицей, в отличие от тебя. Но ты отвратила его от всех! Хотя, когда он увидел тебя в первые, то счёл уродливой.

— Ваше величество, я уверена, что это не первый случай, когда женщину любят не за красоту.

— А что у тебя есть? — презрительно спросила императрица. — Таланты? Добрый нрав?

Да уж добрее, чем у тебя, подумала я, а вслух сказала:

— За что меня полюбил его высочество, может сказать только его высочество. Но если бы всех некрасивых обвиняли в колдовстве и казнили, род человеческий уже бы вымер.

— Твоя наглость ни с чем не сравнится. Твоё преступление доказано, а ты ещё смеешь его отрицать?

— Да чем доказано-то? — не выдержала я. — Это всё — голые слова! Как зовут того евнуха? Пусть он придёт сюда и повторит всё сказанное перед лицом его величества! Её высочество не разглядела в темноте, что это был за предмет, но разглядела, что я воткнула именно иголку с ниткой? Может, и цвет нитки назовёт? Какой породы была та собака? Откуда вообще в Восточной дворце взялась собака? Кто её выкапывал, что это были за слуги, и куда они дели собачий труп потом?

Я замолчала, переводя дыхание.

— Ваше величество, мы ещё должны это выслушивать? — императрица снова посмотрела на августейшего супруга. — По-моему, всё кристально ясно.

— Подожди, — император сделал отстраняющий жест. — Мекси-Цу, тебе есть что ещё добавить?

— Нет, ваше величество, я рассказала всё, что знала.

— Тогда ты можешь идти. А что до тебя… Так ты утверждаешь, что все вокруг тебя ненавидят и на тебя клевещут?

— Если тебе плюют в спину, значит, ты впереди, — вспомнила я местную поговорку. — Но верно и обратное, ваше величество. Тем, кто впереди, всегда плюют в спину.

Его величество пожевал губами.

— Мне доносили, что слухи про тебя ходят давно, — сказал он. — Твоё возвышение действительно заставляет задуматься.

— Но почему же тогда свидетельства появились только сейчас, ваше величество? Восточный дворец не настолько уж и велик. Если бы в его парке регулярно закапывали собак, верно бы кто-нибудь да заметил.

— Это, как её, Мудрая, на допросе показала, что давала тебе уроки колдовства. Готов поверить, что до встречи с ней ты действительно не колдовала.

— Это не так, ваше величество. Мудрая Цаганцэл дала мне лишь амулет на здоровье ребёнка. После моего возвращения в Восточный дворец заклинатели из Высшей службы врачевания проверили его и не нашли ничего предосудительного.

— Ты просто проявила осторожность, — надменно бросила императрица. — Но когда у тебя родилась девочка, а не мальчик, тебе срочно понадобилось привязать моего сына покрепче, чтобы он не бросил тебя от разочарования. Вот ты и призвала своих колдунов, чтобы научили, как.

— Его высочество действительно был разочарован, но считал, что следующим будет сын, и был готов ждать, ваше величество. И я не могла бы призвать колдунов одна, нужен был бы хотя бы ещё один человек, который отвёз бы им письмо. Разве кто-нибудь в этом признался?

— Тебе не нужны были письма. Ведьмы могут выходить из тела и так переноситься хоть на край света.

— Если так, ваше величество, то зачем мне было бы призывать помощников сюда? Я могла бы выйти из тела и научиться на расстоянии.

— Ну, может, и не звала, — неохотно уступила её величество. —