Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Когда я загрузился в следующий автобус, за окном уже начали сгущаться сумерки.

Дорога слилась в один бесконечный коридор, разрезаемый лишь светом фар встречных машин.

В общем, к конечному, как я очень сильно надеялся, пункту назначения я добрался уже в следующих сутках, где-то в половине второго ночи.

Когда я вышел на площадь автовокзала в Гродно, соображал я уже с огромным трудом. Мозг был не то, что вареный — он был пятикратно переваренный, пропущенный через мясорубку, высушенный и лишенный абсолютно всех полезных веществ. В голове стоял непрерывный гул от гудения дизельных двигателей, а картина перед глазами мягко плыла от усталости.

Мне хватило сил только для того, чтобы оглядеться, найти светящуюся неподалеку вывеску ближайшего отеля, добрести до него и шлепнуть на стойку администратора паспорт с кредиткой.

Получив ключ, я, волоча ноги, поднялся в номер. Включить свет? Какой еще свет? Нет, спасибо. Я просто просил тяжелую сумку куда-то в угол и прямо в одежде рухнул на кровать.

— Господин Громов, — раздался мужской голос.

Звук был, но я не хотел его слышать. Да, он прозвучал максимально близко и крайне отчетливо. Но, нет, уходи, я не настроен на разговоры, я только-только закрыл глаза.

— Еще пять минуточек, — пробурчал я в подушку, накрываясь ею с головой.

— Господин Громов, — обратились настойчивее, чуть громче, но при этом меня никто не трогал.

— Нету здесь такого, — пробормотал я в наволочку, не открывая глаз. — Я Иван Иванов Иванович. Дайте поспать.

Послышался вздох.

— Граф, мы понимаем, что у вас была очень трудная дорога, но нам велено приехать к вам и сопроводить к западной границе. Благо тут осталось не так далеко, мы как раз в пятидесяти километрах от гарнизона.

Слово «гарнизон» дало мне ментального щелбана.

Я медленно поднял голову. Сонный мозг начал собирать кусочки пазла последних суток в единую картину: Москва, поезд, Смоленск, кофэ «три в одном», такси, автобус, Минск, ресторан, снова автобус, Гродно, ночь, отель.

Я сфокусировал зрение.

В предрассветном полумраке номера прямо передо мной стояли двое бойцов в черной тактической форме. На поясах висели короткоствольные штурмовые винтовки с глушителями. Руки спокойно сложены на пряжках ремней, лица скрыты плотными черными балаклавами, в прорезях которых поблескивали глаза.

Я моргнул, прогоняя остатки сна.

Откуда они взялись в запертом номере? Дверь я закрывал, ключ лежал в кармане. И как они проникли внутрь абсолютно без звука, не разбудив меня?

Видимо, это и есть та самая имперская спецура, раз умудрились провернуть такой фокус.

Я сел на краю кровати, потер лицо руками, потянулся и хрустнул шеей.

— Вам хоть машину выделили отдельную или пешком будем пятьдесят километров плестись по полям ради конспирации? — хрипло спросил я, поднимаясь на ноги и направляясь в сторону уборной, чтобы хотя бы умыться холодной водой. О завтраке я даже думать не собирался, желудок спал так же крепко, как и я пять минут назад.

— Автомобиль есть, — коротко отрапортовал один из бойцов.

— Ясно. Дайте три минуты.

Я зашел в ванную, включил ледяную воду и щедро плеснул себе в лицо. Не могу сказать, что помогло, но хоть мир перед глазами обрел четкие контуры.

Выйдя из уборной, я подхватил сумку, поправил куртку и кивнул оперативникам.

— Пошли.

Мы вышли через черный ход отеля. На пустынной улице, в тени зданий, нас ждал черный внедорожник, формами очень сильно напоминавший классический «гелик» из моего родного мира: угловатый, агрессивный и явно бронированный по высшему классу.

Бойцы открыли заднюю дверь, куда я забросил сумку на сиденье и уселся следом. Заскочив спереди, бойцы закрыли двери, завели двигатель и двинулись с места.

Я откинул голову на подголовник и закрыл глаза, но сон уже не шел даже близко. Организм преодолел грань усталости, когда хочется спать, и перешел в режим фонового бодрствования. Просто пребывание в небытии, в котором я слышал все происходящее вокруг.

Хотя из «происходящего» было только шуршание покрышек по асфальту да монотонный гул мотора.

Мы ехали довольно долго. Я чувствовал, как меняется рельеф дороги, как асфальт планомерно сменяется на бетонные плиты, а затем и вовсе укатанной грунтовке, на которой тяжелую машину начало ощутимо потряхивать.

А обычные «гелики», как известно, отличной устойчивостью не славились. Кто вообще додумался выделить этот гроб на колесах спецагентам?

— Приехали, — внедорожник плавно затормозил и остановился.

Я открыл глаза.

Сначала зрение не могло сфокусироваться, но по смазанной картине за лобовым стеклом я успел заметить одно: буйную и бесконечную зелень.

Потянув за ручку пассажирской двери, я вышел наружу.

— Етить-колотить… — непроизвольно выдохнул я.

— Угу, — так же коротко и на удивление философски согласился один из вышедших следом бойцов, передернув затвор.

Мы стояли на территории передового гарнизона. Позади нас возвышались бетонные ДОТы, вышки связи с вращающимися радарами, стояла тяжелая бронетехника и ходили патрули армейского спецназа.

Но все это не имело никакого значения по сравнению с тем, что находилось прямо перед нами.

— И как вы тут вообще справляетесь? — тихо спросил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Глава 20

Да, лес действительно поражал воображение.

Я стоял у самой кромки вырубленной буферной зоны и смотрел на эту зеленую стену. Если попытаться подобрать максимально точное сравнение, то передо мной раскинулся настоящий живой океан, который просто вырос из земли. Деревья стояли очень плотно, а их кроны переплетались настолько густо, что уже в двадцати метрах от опушки начинался сплошной полумрак, а корни вздымались над почвой, образуя естественные баррикады.

Теперь мне стало окончательно понятно, почему командование Империи не могло просто загнать сюда бронетехнику и раскатать партизан гусеницами. Любой современный и мощный танк или бронетранспортер просто упрется в древесные стволы на первой же сотне метров, и многотонная машина превратится в бесполезную железную коробку. А дальше не нужно много ума, чтобы кинуть примитивный «коктейль Молотова» или что-то подобное, чтобы спалить заживо весь экипаж. А если пламя доберется до боекомплекта, то всех ждет еще и фейерверк.

Ну а про пехоту и говорить нечего, потому что пехтура в таких зарослях превращалась в тир. Развлекалово листоухих снайперов на тему «кто больше нащелкает человеков».

Глядя на чащу, я невольно задумался о специфических привычках радикалов. Интересно, ставят ли они себе зарубки на прикладах винтовок или рукоятях луков за каждого убитого имперца? Или, может быть, собирают армейские жетоны в качестве доказательства своих подвигов? Хотелось бы верить, что они ограничиваются