"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Какого хрена! — воскликнул я, с гневом глядя на Крапивина.

Урод! Я ведь припёрся сюда именно для того, чтобы предотвратить такую хрень. И ещё, чтобы он не смог завладеть уликами против меня…

— Не ссы, — весело расхохотался он и всплеснул руками. — Никаких камер здесь нет. Я их все вырубил. Зашёл в аппаратную, вырубил электричество и забрал все жёсткие диски. Так что теперь все записи с камер этого борделя находятся вон там.

Он кивнул на алюминиевый чемоданчик, лежавший на диване.

— Где-то и когда-то я уже слышал про то, что все камеры выведены из строя, — кивнул я, рассматривая сувенирные кинжалы, разложенные на журнальном столике рядом с Идой.

— Перестань ворчать, как старый дед. Ты же молодой парень, пацан. Представь, что мы с тобой получим массу невероятных эмоций, просматривая эти архивы.

— Скажи лучше, что ты узнал по нашему делу? — спросил я и посмотрел в испуганные глаза Иды.

— Пока эта старая сука не хочет говорить, — ответил Крапивин и, взглянув на Иду, плотоядно улыбнулся. — Строит из себя партизанку, сучка. Да только она нихера не партизанка, а куртизанка.

Он заржал.

— А как она, по-твоему, что-то скажет, если у неё кляп во рту? — спросил я, прищурившись.

— О… действительно… — хмыкнул он. — Так пусть кивнёт, когда будет готова говорить. Кивни, Ида!

Ида неистово закивала головой.

— Видишь? — ухмыльнулся Крапивин. — Отказывается, упёртая, упоротая тварь. Не желает сотрудничать по-хорошему.

Он размахнулся и со всей силы залепил ей пощёчину. Ида дёрнулась, голова её откинулась, из носа потекла кровь. Она завыла.

— Ты чё творишь⁈ — повысил я голос. — У тебя крыша поехала⁈

— Брат, — с лёгким укором сказал Крапивин и покачал головой. — Разве можно родному человеку, единокровному, практически, говорить такие жёсткие слова? Эта лживая сука уже десять раз обещала всё рассказать и продолжает нести всякую херню. А теперь ещё и ппытается вбить между нами клин. Будь бдительным, не дай себя разжалобить и отыметь. А то будет мучительно больно и стыдно. У неё наши жизни спрятаны в яйце Кащея. Ты скажешь мне, Ида, дорогая? Мне очень нужны материалы, а тебе очень нужна твоя жизнь, как я думаю.

Крапивин наклонился над ней, опершись руками себе в колени. Ида снова замычала и снова начала кивать головой.

— Ну ладно. Даю тебе последнюю… Нет, хорошо, предпоследнюю попытку, — добродушно сказал ей Крапивин и подмигнул. — Ну а потом не взыщи, я тебя урою. Ты готова говорить?

Она кивнула.

— Точно готова?

Она кивнула трижды.

— Ну хорошо, — сказал он со вздохом и протянул руки к ремню, застёгнутому на её затылке. — Если закричишь, моя дорогая, я выбью тебе все зубы. Я сделаю так, что ты будешь молить меня о смерти, но моё милосердие не прольётся на тебя. Ты точно всё понимаешь?

Ида снова кивнула, Крапивин расстегнул ремень и вынул мячик из её рта. Ида помотала головой, облизала пересохшие губы, закрыла рот, зажмурилась, бедная.

— Мне… — едва шевеля языком, сказала она, — мне…

— Чего тебе⁈

— Дай… мне воды… — с большим трудом выговорила она. — Воды… Я всё отдам… Но мне нужны гарантии, что ты меня не…

Она не договорила, в этот момент произошло что-то неожиданное. Раздался щелчок, и из прихожей донёсся звук шагов. Я резко обернулся и услышал голос.

— Ида Марковна, вы здесь?

Голос был девичьим. В тот же миг на пороге комнаты появилась и сама девица. На каблуках, в коротком платье, с чёрными нарисованными бровями, пухлыми, накачанными и ярко накрашенными губами. Она вошла в комнату и замерла, потеряв дар речи от увиденной картины.

21. Не стоит бояться

Жизнь, конечно, штука непредсказуемая. И полная неожиданностей. Но, если говорить честно, положа руку на сердце, то хотелось бы, чтобы эти неожиданности хотя бы изредка чередовались. Чтобы порой возникали и приятные тоже. Пусть даже на три неприятных одна приятная, и то был бы хлеб.

Ну вот что теперь было делать с этой губастой и грудастой красоткой? Ну нахрена она припёрлась сюда?

— Отвернись! — резко бросил я, прикрывая лицо рукой.

Но она стояла и хлопала длинными, как у коровушки, ресницами.

— Твою мать! — прорычал я. — Отвернись!

Но было уже поздно.

— Да чего отворачиваться-то? — ухмыльнулся Крапивин. — Чем теснее дружба, тем лучше.

— Роксана, немедленно уходи! — закричала Ида.

И только тут реле в голове у Роксаны щёлкнуло и переключилось. На лице отразилось понимание и решимость бежать, уносить ноги, спасаться. Но шанс был упущен. Куда там. Теперь её бы никто не отпустил.

— Стой, красавица Роксана, — воскликнул Крапивин и подмигнул ей. — Зря ты, детка, сюда пришла, зря. Но теперь уже проходи, располагайся, чувствуй себя, как дома, падай на диван. Ну что, Ида Марковна, как будем жизни никчёмные спасать? Ладно свою, так ещё и вот невинное дитя, не знающее жизни и не успевшее нагрешить. Да, Роксана? Ты ж не успела нагрешить, правильно?

Роксана глядела испуганно и ничего не отвечала.

— Садись на диван, говорю, безгрешная ты наша.

— Я отдам всё, — собравшись с силами, произнесла Ида. — Но мне нужно понимать, что мы останемся в живых.

— А слова моего тебе что, недостаточно? — усмехнулся Крапивин. — Честного офицерского.

— Во-первых, никто мне слова ещё не давал, — демонстрируя смелость и отвагу, ответила Ида. — И мы этот вопрос вообще ещё даже не обсуждали.

— Ну давай обсудим, — пожал он плечами. — Какие тебе гарантии? Счёт на твоё имя в банке открыть? Или сделать заявление с трибуны ООН? Рассказывай, чего там ты надумала.

— Пока я надумала только то, что, если отдам все материалы, ты тут же меня и прикончишь.

— Ну так-то да, можно было бы, конечно, — пожал плечами Крапивин. — Да только какой смысл вешать на душу твою шкуру да ещё и в чужой стране? Зачем мне это? Сама посуди. Ведь если у тебя не будет материалов, ты на меня не сможешь воздействовать. И какой тогда смысл тебя валить? Только лишние проблемы создавать.

Это было неправдой. Материалы