Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Вот ведь несознательные личности!

Бухая по ступеням тяжеленными ботинками, прибежал Жора, шумно выдохнул и спросил:

— Ну что?

— Отдышись и начнём двери выбивать! — заявил я, повысив голос, потом заколотил кулаком в одну из квартир. — Граждане, откройте! Республиканский комиссариат!

Попытка выдать себя за сотрудника РИК тянула на несколько лет каторжных работ, а по законам военного времени и вовсе могла обернуться расстрелом, но я счёл риск нарваться на неприятности не таким уж и существенным. Никто никуда жаловаться не побежит, да и кому жаловаться-то? Законную власть здесь и сейчас как раз мы и представляем!

— Открывайте! — поддержал меня Жора. — А то дверь выломаем!

И — открыли. Не все, поговорить с нами решились обитатели лишь двух квартир из трёх, но в последнюю я вопреки своим громогласным угрозам ломиться всё же не стал. И без того кое-какие выводы касательно случившегося сделал — так, никто из жильцов верхнего этажа выстрелов не слышал, что на одно только нежелание сотрудничать списать никак не получалось. Скорее уж оператор ставил звуковой экран.

Закончив опрос, я вернулся к чердачной двери, поднял валявшийся наверху навесной замок, принюхался и уловил лёгкий аромат чего-то перегретого — то ли самого металла, то ли машинного масла. Это вполне могло свидетельствовать о воздействии на него не слишком-то искусного в ремесле взлома запоров оператора, но от более тщательного изучения замка я воздержался, вместо этого махнул рукой Жоре и спустился этажом ниже.

Дальше всё пошло своим чередом и без всяких неожиданностей. Где-то нам, несмотря на все призывы, так и не открыли, где-то отвечали из-за закрытых дверей или общались через узкие щели, не рискуя снимать цепочек. В большинстве случаев хватало красных нарукавных повязок, реже приходилось доставать мандат с круглой печатью республиканского комиссариата, вчитываться в содержимое которого излишне подозрительным гражданам я благоразумно не позволял.

Больше всего толку оказалось от пригласившей нас на чай старушки — та мало того, что хлебом с малиновым вареньем угостила, так ещё и припомнила трёх подозрительных личностей, которые шастали по лестнице этим утром. Увы, лицезрела она незнакомцев лишь мельком, ещё и через дверной глазок, поэтому описание ограничилось какими-то самыми общими чертами.

По словам старушки, видела она взрослого дядьку в драном ватнике и кроличьей шапке, молодого человека в драповом пальто и юнца в короткой стёганой куртке и кепке. И вроде бы те несли что-то замотанное в тряпки, но насчёт этого у нашей гостеприимной хозяйки полной уверенности не было, да и у меня тоже, поскольку припомнила она об их ноше только после наводящего вопроса.

С Игнатом, которого страховал Шурик, мы повстречались на втором этаже — он к этому времени уже закончил с дворником и тоже занялся обходом квартир.

— Ну и что у тебя? — спросил сыщик, когда мы спустились во двор, выслушал мой доклад и объявил: — Под старьёвщиков работают!

Я уставился на него в ожидании продолжения, и то не заставило себя долго ждать.

— Засветился тут старьевщик с помощниками, — пояснил Игнат. — Описание совпадает. При них тележка со всяким барахлом была, запросто могли ружьё замаскировать.

— И что делать будем? — влез в разговор Жора, которого так и распирало от эмоций.

Сыщик глянул на него свысока, вытянул из-под пальто карманные часы и с невозмутимым видом объявил:

— Обедать поедем!

— Чего?! — округлили глаза приданные нам в усиление активисты. — А как же диверсанты?! Их кто искать будет?

— Патрули, кто ещё? — фыркнул Игнат, кинул окурок под ноги и растёр его подошвой. — Мы свою работу сделали, не будем самодеятельностью заниматься.

И самодеятельностью — не стали. К поискам диверсионной группы мы приступили в полном соответствии с приказом вышестоящего руководства. Похлебали наскоро горяченького и выдвинулись прежним составом на объезд близлежащих кварталов — высматривать липовых старьёвщиков и доводить новую ориентировку до постовых.

Таксист привычно крутил баранку, сыщик бдительно поглядывал по сторонам, бойцы очень скоро заскучали — их то ли укачало, то ли разморило после обеда, ну а я погрузился в лёгкую медитацию и больше внимания уделял энергетическим возмущениям и отсеву случайных помех, нежели окружающей обстановке. Пытался выявить присутствие других операторов и в свою очередь остаться теми незамеченным, а это было сродни игре в жмурки, только не с завязанными глазами, а в помещении, погружённом в кромешный мрак.

Другие ведь тоже не лыком шиты!

Поискусней меня будут!

Не все, но и встречи с одним-единственным ясновидящим за глаза хватит. Противотанковое ружьё — не та вещь, с которой следует уповать на второй шанс.

Погрузившись в транс, на пронёсшийся через перекрёсток броневик я внимания не обратил, а вот Игнат резко бросил таксисту:

— Давай за ним!

Мой тёзка резко прибавил газу, ловко вписал машину в поворот, а в соседнем квартале резко ударил по тормозам, не став выскакивать на пересечение улиц, где уткнулась в фонарный столб легковушка с забрызганными изнутри кровью стёклами. В лобовом напротив пассажирского сидения зияла не столь уж и великих размеров дыра, обе дверцы с левой стороны были распахнуты настежь.

Сыщик выбрался было на подножку, но тут же сунулся обратно и спросил:

— Как он ехал? Откуда стрелять могли?

Таксист неуверенно повёл рукой, но сразу кивнул и заявил:

— Туда ехал! Вот так!

— Погнали! — приказал проследивший за его жестом Игнат. — Налево поворачивай!

К перекрёстку уже успели стянуться бойцы с красными нарукавными повязками, но странный маневр такси они проигнорировали, поскольку весь подвижной состав таксомоторных парков целиком и полностью поставили на нужды республиканских органов правопорядка ещё в первый день мятежа. Мы вывернули на соседнюю улочку и под частое чихание движка покатили по ней, а Игнат так и продолжил стоять на подножке и высматривать огневую точку диверсантов, ещё и кепку в салон закинул, чтобы ветром с головы не сорвало.

— Давай вон к тому дому с мансардой! — скомандовал он и сразу передумал, в один голос со мной крикнул: — Стой!

Таксист затормозил, но машину потащило юзом, и она проскочила мимо заезда в переулок, где в этот самый момент сухо щёлкнуло сразу несколько выстрелов. Ещё там проявилось отчётливое искажение энергетического фона, а миг спустя до меня донеслись и помехи: колючие и резкие, характерные для примитивного электрического разряда.

Автомобиль со скрежетом остановился и начал сдавать назад, а дальше шофёр вновь ударил по тормозам, воткнул переднюю передачу и выкрутил баранку, но толком разогнаться после поворота не успел, поскольку я почти сразу крикнул:

— Направо уходи!

Сыщик вытянул из кобуры ТТ, делившие со мной задний диванчик парни начали пихаться,