Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

практически не было, да и основная часть подводных не доходила до поверхности не меньше полуметра. Вроде и нормально, но даже малые лодки, не говоря о Гуляне, пройти над ними, без риска пробить дно, не смогли бы, хоть и сделали несколько таких рисковых попыток, но чиркнувшись по камням, предпочли вернуться.

И только разглядев под водой нормальный и относительно широкий проход, и войдя в него, стали отмечать маячками с флажками фарватер, потому что самое большое судно со своим адмиралом было решено пока туда не пускать. И, как оказалось, очень правильно поступили — канал через метров двадцать сузился, стал примерно пяти-шести метровым, а ещё дальше заизвивался, как гадюка, которой наступили каблуком на голову. И лишь пройдя это трехсот метровое препятствие, они облегченно вздохнув, и обернувшись назад, поняли — Гуляна тут пройдет, как говорится, тютелька в тютельку. Такими резкими были повороты и проходы меж камней.

— Ну что, Малой? Рискуешь?

— А там, у самого острова, развернуться-то хоть можно? — по рациям стали они переговариваться.

— Вполне. Тут метров тридцать, как минимум, свободной воды есть.

— Ну тогда ждите, — и с осторожностью, идя только на одном зарифленном малом стакселе, Генка с экипажем двинулись к своей сегодняшней цели…

— Ну что? Решайтесь — как вам жить? Так и останетесь в этих забытых Богом гребенях? Но вы понимаете? Это ведь не игра на компе в Цивилизацию, это реальная жизнь со всеми её плюсами и минусами, — уже час в таком русле продолжался разговор — беседа с обитателями этого довольно-таки неплохого участка суши, что оказался единственным хоть немного годным к жизни. Да. Именно они, та тройка, что попала сюда, на названную ими Пермяки землю, в самом начале этой эпопеи проявили и ум, и сообразительность, и отвагу с милосердием. Со временем собрав к себе всех остальных.

Почему так?

Да потому, что выбросило сюда трех, совершенно разных по жизненному опыту, убеждениям и увлечениям, да, даже, и возрасту, человек. Тут оказались — мужчина лет тридцати пяти, водный турист, рыбак, и начинающий охотник по своим занятиям в выходные. А в остальное время он был охранником. Но не телохранителем, и не сторожем в банке, и, даже, не контролером на проходной завода. Он, после серьезной травмы в тогда ещё милиции, как только выздоровел и понял, что любимой работы ему не видать, как ушей без зеркала, устроился рядом с домом в школу. Обычную среднюю школу очень обычного заводского района в родной Перми. Где и работал, ну до провала в проект, уже тринадцать лет.

Вторым на остров выкинуло парня — студента исторического факультета местного универа. В свои двадцать лет у него было уже три года стажа и опыта КИР-а*.

*КИР — Клуб истроческой реконструкции. Или просто — реконструкторы.

Где он с огромным увлечением принимал самое непосредственное участие в восстановлении эпизодов Отечественной Войны восемьсот двенадцатого года, то есть — нашествия Наполеона. И, кроме этого, и своей учебы, как тут выяснилось, не мог похвастаться ни чем полезным в жизни. Ну, разве что, того, что ему бабушка и мать, которые его воспитывали вдвоем, привили любовь, знания и опыт в куховарстве — поваром он был, как говорится, от Бога.

И третий. Или же третья. Девятнадцатилетняя девушка Майя, которая почти что пчелка. Почему? Чуть позже она сама это расскажет. Вот эта красотка — и правда, внешне, красотка. А внутренне, как рассказал её Глава в то краткое время, пока она бегала к очагу за очередной порцией вкусного узвара из местных листочков и ягодок. Молоденькая, глупенькая, и, даже, слегка тупенькая сторонница вегетарианства по жизни, и косплея в той самой жизни с увлечениям. Потому что та и вела себя, как героиня того мультика, и боевую раскраску под ней носила, и, даже, речь чуть похожа была.

Вот такая троица оказалась на единственном реально годном для жизни островке в этом микроархипелаге. Глава, Глеб по имени, разобрался, куда попал, в первые же часы, что пришлось ему провести у бухты на быстро прогревающемся песке. Как он сказал:

— Так как во время уроков на работе делать ну совершенно нечего было, то я очень давно пристрастился к нынешней прозе, читая её на планшете, куда скачивал всё то, что было интересно, ещё дома. Вот в ней я и столкнулся вначале с темой Содружества в мирах игры ЕВА, а чуть попозже, найдя тему попаданства в прошлое и параллельные миры, плотно подсел на неё. Ну а очутившись после шага, нагруженным, как вьючная лошадь, из вагона дизеля на древний перрон, когда ехал в начале июля на неделю в лес и к реке, не на растрескавшемся от прошедших лет бетоне. А на траве у песчаного берега непонятного и неизвестного, но, тем не менее, тёплого и соленого моря — почти сразу сообразил, что попал. Попал со всего маху обоими ногами да в дерьмо.

Почему так сразу? В дерьмо, а не в новый идеальный мир для попаданца? Да потому, что буквально полгода тому назад мы с женой купили наконец себе квартиру-вторичку, устав за прошедшее десятилетие скитаться с детьми по съёмным. И, вложив в это все наличные деньги, и всё то, что собрали друзья и родители, взяли кредит в банке, на недостающую сумму. А как теперь она будет выплачивать тот миллион, даже и не представляю…

Сообразив чуть позже, что и с чем, потом прочитав информацию, что пошла на комме в полдень, окончательно убедился в своих первых выводах. Но, так как сюда я попал относительно упакованным всем тем, что нужно для недельной робинзонады на природе, то, обдумав ситуацию, и, как оказалось, здраво её рассудив. В свой первый же заказ взял на двести грамм разных приправок, прекрасно зная на опыте жены, что много их никогда не бывает, револьвер и патронов к нему. Подогнав всё так, чтобы нормально вписаться в тот минимум, что разрешен условиями.

В тот первый день я, честно говоря, с полным на то основанием подозревал что это будет робинзонада одиночника, и до следующего утра смог даже на это настроится. Но на второй день тут появился Сократ, такое дурацкое, по его собственному мнению, ему имя дали родители. Его отец преподавал всю жизнь философию в универе, а мать была историком там же, древнего чего-то там. Вот они дружно и решили самому меньшему дать такое… Хорошо, что хоть парень вырос не мямлей затурканной — мне, с моей