"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Дело было ответственным. С одной стороны, этот захват в затыкал рот левакам, скулившим, что, дескать, что Советская власть переродилась. А вот вам акция в лучших революционных традициях. С другой — это было очень хорошее предупреждение господам эмигрантам. Тем более, что Семенов являлся просто мечтой пропагандиста. Ведь о Колчаке можно сказать, что он воевал за Россию. По своему понимал, что было нужно России, но… Фигура, в общем-то, трагическая. А Семенов… Пока мы ехали на Дальний Восток, мои ребята уже вели беседы с Устряловым и Пепеляевым, которые красочно рассказывали, как семеновцы мешали им жить. К тому же атаман и не скрывал, что работает на японцев. На Россию ему было наплевать. Ему хотелось контролировать Дальний Восток, где много чего было. Например, золото.

В Хабаровске я бывал в том мире, в 1988 году. Тогда это был огромный город с полумиллионным населением. Сейчас он был куда как поменьше — в нём обитало чуть более 50 тысяч человек. В основном, город был деревянным, хотя на главных улицах имелись большие каменные здания, как шутили, в «сибирском колониальном стиле». То есть, дикая эклектика.

Для начала я поперся в крайком партии. Рулившил здесь Николай Афанасьевич Кубяк, член партии аж с 1898 года, рабочий, хорошо при царе посидевший. Тем не менее, он ничего не имел против, что бывший царский полковник забрал такую власть.

— Понимаешь, товарищ, дурацкое положение. Партийные органы в крае единые, а советские раздерганы на губернии. Да ещё и все на местах полагают, что они лучше знают, что и как надо. Так что директивы-то мы отдавать можем, а на них на местах плюют. Так что без Якова Александровича я бы не знал, что и делать. Он мужик серьезный.

Впрочем, недовольные тоже были, они прибежали вечером ко мне в вагон. Но их аргументация сводилась исключительно к происхождению Слащова и к тому, что Фурманов — бывший анархист.

— Я, между прочим, тоже бывший анархист — ответил я одному товарищу, когда мне надоело слушать его демагогию.

На следующий день мы нанесли визит Слащову.

— А он почти не изменился, — шепнула мне Светлана.

Командующий и в самом деле выглядел гораздо моложе своих лет. Есть такие люди. Хотя он, по моим сведениям, нехило квасил. Присутствовал и Дмитрий Фурманов, мужик интеллигентного вида, известный писатель, между прочим. По нему не скажешь, что это комиссар, который отлично работает с паре с «железным командармом», как звали Слащова.

— Приятно познакомиться с человеком, который взял в плен генерала Пепеляева, — сказал он мне при знакомстве.

— Ну, тут моей заслуги тут нет. Они уже были не в состоянии сражаться.

— Но благодаря вам способный генерал жив и работает для России. И многие его офицеры тоже. Кому было бы лучше, если б они все остались в тайге?

После обмена приветствиями Слащов пригласил нас за стол. Тут я понял, что слухи о том, что Яков Александрович любит выпить, полностью соответствовали действительности. На столе была не только водка, но и разные экзотические по нынешним временам напитки вроде джина и рома. Откуда — понятно. Ребята Слащова шерстили не только бандитов, но и контрабандистов. А они чего только не волокли… Вообще-то погранцы подчинялись ОГПУ, но явно не справлялись. Тем более, что местные казаки с чекистами дела иметь не хотели, а вот Слащов как-то с ними договорился. Как я понял, казачки действовали на взаимовыгодной основе. А у этих-то ребят опыта было…

Слащов пил много, но совершенно не пьянел. Фурманов прикладывался мало. Вообще, он выглядел каким-то болезненным. Как я помнил, в моей истории он умер в 1926 году. Обычная ангина переросла в менингит. Но, может, тут протянет побольше?

С захватом Семенова дело вышло просто. Его сдали китайцы, которых его ребята достали. Ну, и денег им немного заслали. Но об этом подробно говорить надо было не за столом. Пока что разговор зашел об армии. Слащов изрек:

— Вы знаете, в семнадцатом я, как и многие, был сильно обижен на большевиков за то, что они разваливают армию. А вот теперь понял: в этом имелись и положительные стороны.

— И чём?

— Вы слышали афоризм: генералы всегда готовятся к прошлой войне? Это происходит в Европе. Что делают французы и немцы? Возводят на границе грандиозные оборонительные сооружения. Разрабатывают сверхмощные орудия. Только это всё бессмысленно. Новая война будет иной.

— Я слышал, что вы энтузиаст арморов.

— Да, только не таких гробов, какие были на Великой войне. Французский армор «Рено» — вот за такими машинами будущее. Только более быстроходные, лучше защищенные и вооруженные. Представьте, что такие арморы будут у конной армии Буденного…

Я про себя присвистнул. А ведь это и есть тактика блицкрига. Франц Гальдер в своем дневнике писал, что идея блицкрига взята как раз у Буденного.

Вообще, с армией в этой реальности дело обстояло совсем не так, как в моей. Тогда ведь что случилось. Большевики во время Гражданской создали пятимиллионную армию. А потом сократили её до полумиллиона. Понятно, что старшие командиры затеяли грызню. А во время грызни лучше всего прикрываться идеологией. Вот и пошли товарищи командиры в троцкисты. И это бы ладно, да они сами в свою болтовню поверили. Ну, вроде того, что надо только нанести первый удар, а потом в тылу врага тамошние пролетарии поднимут восстание. И получили…

А в этой истории было иначе. Во время Гражданской армия не превышала четырехсот тысяч человек. Так что теперь РККА продолжала создаваться. По-новому. А ведь Вермахт тоже был создан фактически с нуля. Может, и у нас что-то выйдет? Только вот танки надо научиться производить…

Холодный блеск золота

Шестью неделями ранее

Над безымянным ручьем, впадающем в Среднекан, приток Колымы, медленно сгущалась ночь. Точнее, некое её подобие. В начале июня на 62 параллели ночи уже почти белые. Быстрый ручей протекал по узкой долине, поросший невысокими лиственницами. Такими же деревьями покрыты склоны невысоких, но крутых гор, только лишь вершины были плешивыми.

Возле ручья расположился лагерь — три палатки, две больших и одна маленькая. Ниже лагеря местность имела своеобразный вид. Казалось, что по ней отстрелялась батарея крупнокалиберных орудий — сплошные ямы.

В самом же лагере дымил костер, вокруг которого собралось человек двадцать крепких мужчин, одетых в крепкие сапоги, брезентовые штаны и анораки[261].

Что было необычно. Белые люди, шатающиеся по Среднекану и его окрестностям, обычно были одеты чрезвычайно скверно,