"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Сидевшие мужики, судя валяющимся тут и там мискам, недавно закончили ужин. Теперь они неспешно пили чай и обсуждали какие-то свои дела.

— Куда Серега Раковский рванул? Чуть поел — схватил лоток и лопату и побег… Даже чаю не попил.

— Так сказал, что хочет пока светло хочет сделать промывку выше по течению…

— Молодой ещё, — благодушно хмыкнул мужик лет сорока. Он был из тех, у кого болезнь под названием «золотая лихорадка» приобрела хроническую форму. Он шатался по Дальнему Востоку двадцать лет, даже война проскочила как-то мимо него. Честно говоря, его уже давно не слишком привлекала перспектива разбогатеть. Несколько раз ему удавалось намыть довольно много песка, так он добычу благополучно пропил-прогулял во Владивостоке в кратчайшие сроки и снова пер в тайгу. Поиск золота — это покруче, чем пристрастие к картам или бегам. Кто в это втянулся — пропал. Но с другой стороны, именно благодаря большому опыту Федор не суетился. Процесс добычи золота — это дело довольно муторное, тут с наскока ничего не сделаешь. Как это обычно происходит? Сначала промывают грунт в реке. Если обнаруживается золото, начинают копать ямы выше по течению и промывать грунт из них. Потому что намыть много золота только в реке можно, если ну очень повезет. На Среднекане ещё никому так не везло. Затем, если есть возможность, бьют шурфы и строят драгу. В общем, дело непростое.

Юрий Билибин, начальник партии золотоискателей, пил чай и размышлял. Золото, по своему подлому обыкновению, играло в прятки. Металл тут был, товарищи из РОСТА не обманули. В принципе, то, что уже нашли, выглядело неплохо для обычных старателей. Если сезон потрудиться — вполне хватит всем, чтобы зиму погулять во Владике. Но Билибин пришел сюда в поисках НАСТОЩЕГО месторождения! Его уверяли, что где-то тут оно должно быть. И вот уже две недели его искали по окрестным ручьям.

Размышления начальника были прерваны появлением геолога, Сергея Раковского. Он бежал по берегу, держа на вытянутых руках лоток. Рожа у него была перекошена.

— Юрий Александрович! Глядите! Это с одной промывки!

Он протянул лоток. Всё этого дно покрывал слой тускло блестевшего золотого песка.

— Эх…!..!!..!!! — Выдал Федор, глянувший через плечо начальника. — Двадцать лет по тайге шатаюсь, а такого не видал. Значит, правду нам рассказывали про «золотой ручей!»

— Похоже, но надо проверить. Где это ты намыл?

— С километр выше по течению.

— Да стой ты! — Прикрикнул Билибин на геолога, который явно намеревался бежать снова. — Сейчас хоть ночи и белые, но всё-таки света уже маловато. Не убежит до завтра золото.

Неизвестно, спал ли кто-нибудь в лагере в эту ночь. Потому что как только занялся рассвет, из палаток, как солдаты по тревоге, выскочили старатели и с лотками и лопатами наперевес ринулись вслед за геологом.

Произведенные промывки дали ошеломляющий результат. Ничего подобного на Колыме не находили. Это была победа. Оставалось поставить заявочные столбики и спешить к цивилизации, утрясать разные вопросы.

* * *

В Хабаровске у меня было несколько интересных встреч. Для начала местные чекисты разрешили мне присутствовать на одном из допросов Семенова. Всё-таки в раздолбайстве двадцатых имеются свои положительные моменты. Конечно, я не рядовой журналист, но кто бы в иные времена мне такое позволил? А так — я тихо-мирно сидел в уголке, изображая писаря.

Семенов вел себя достойно. Он не отпирался, но и не пытался выкручиваться. Его позиция была довольно проста. В феврале семнадцатого законную власть свергли, на её место сели самозванцы. В октябре на место одних самозванцев пришли другие. Затем в Сибири стали образовываться региональные правительства, тоже самопровозглашенные. Пришел Колчак, который тоже являлся самозванцем. Так почему бы в этой каше не урвать себе кусочек власти? А то, что пришлось прогибаться под японцев… Так ведь это в моё время стали рассказывали сказки про казаков, беззаветно преданных царю и Отечеству. На самом-то деле казаки в первую очередь преследовали собственные интересы. На Кубани сепаратисты нам очень облегчили задачу. Да и в Западной Сибири казачки отнюдь не рвались сражаться за Колчака, они предпочитали сохранять нейтралитет. Что ж, отличный типаж для пропаганды.

А когда я вернулся в свой вагон, меня ожидала новая встреча. Светлана сидела в салоне с каким-то командиром. Парень выглядел очень молодо, не старше двадцати. Но на столе лежал зеленый берет, а на петлицах виднелись четыре «шпалы» комполка. И главное — морда лица мне была очень знакома.

— Сергей знакомься, ребята этого товарища выследили Семенова.

— Аркадий Голиков, — представился тот.

Блин, ну точно! Фотографии Аркадия Гайдара я видел разные, в том числе и молодого в форме. В «перестройку» «творческая интеллигенция» и прочая мразь вылили на него кучу грязи. Рассказывали сказки про то, что он на Гражданской якобы творил запредельные зверства. Понятно. Ведь господа писатели могут простить коллеге многое, но талант — никогда. А ведь книги Гайдара был к тому же ещё и очень популярны. К тому же, он, гад такой, не сидел и даже не эмигрировал, а погиб, сражаясь в партизанском отряде.

В моей истории Голикова выпихнули на дембель после тяжелой контузии. Но, видимо тут этого не произошло, Аркадий продолжал служить. А парнем-то он был лихим. Я читал о его деятельности в партизанах в сорок первом. Организованные им операции были настолько наглыми, что фрицы охреневали. Так что в «зеленых беретах» ему было самое место. Но о его нынешних подвигах пусть Светлана пишет. Меня интересовало другое. Хотелось проверить одну свою теорию…

Я завел с Аркадием разговор о литературе. И тот, засмущавшись как девушка, признался, что да, пописывает. Так я и думал. Страсть к писательству — это врожденное. Интересно, что он напишет в этой истории? В той его первая книга, про Гражданскую войну, вышла откровенно слабой[262]. Только потом он стал писать для детей и получалось хорошо. Но ведь не скажешь ему: «Аркадий, ты детский писатель». Авось поймет это сам. Оставалось предложить присылать произведения в «Красный журналист».

А на следующий день из Владивостока пришла телеграмма от Билибина. Он, прознав, что я околачиваюсь в Хабаровске, спеши ко мне. Судя по тому, что он в разгар сезона сорвался из тайги, наша затея увенчалась успехом…

Во многих прочитанных мной книжках про попаданцев, ГГ небрежно тыкал в карту. Дескать, на Вилюе есть алмазы, а на Колыме — золото. Если действие происходило в более ранние времена, то к этому