Вечно голодный студент 5 - RedDetonator

— Для начала, думаю, надо испытать обычную нить, — сказал я. — Попробую выпустить её на всю котлету — на 93 метра.

Встаю на огневой рубеж с мишенью в 100 метрах. Перешагиваю через барьер и прохожу примерно семь метров.

Щека вытащил телефон и начал записывать.

Вытягиваю правую руку и целюсь в мишень.

— Пошла! — воскликнул я и выпустил нить.

Сначала вылетело «било», то есть, набалдашник, ведущий за собой нить — примерно метров пятнадцать-двадцать он пролетел на приданном импульсе, а затем начал выпускать газ, который ускорил полёт нити.

Било врезалось в центр мишени, но я не стал выпускать разряд.

— И это всё⁈ — возмущённо спросил Щека.

Игнорирую его вопрос и берусь за кончик нити, лежащий на земле.

Наматываю его на ладонь и подтягиваю к себе било.

— М-да… — произнёс я, рассмотрев его.

— Что это такое, Студик? — спросил подошедший ко мне Проф.

— Это… ну… — изрёк я не очень уверенно.

— Похоже на пизду, — поделился мнением Щека.

Действительно, на биле есть отверстие, отдалённо напоминающее женский половой орган, но внутри у него что-то вроде фасетчатого глаза насекомого.

— Я думаю, это и есть тот тепловой сенсор, — сказал я. — Наверное, он и отвечает за фиксацию на цели и корректировку полёта.

— А вот эти штуки для чего, — указал Проф на отверстия по периметру била.

— Он выпускает из них газ — наверное, это нужно для корректировки полёта, — пожав плечами, предположил я.

— Шмальни в меня! — попросил Щека. — Но без тока!

— Уверен? — спросил я.

— Конечно, бро! — уверенно заявил он. — Я отойду метров на пятьдесят — попробуй дать чуть в сторону! Посмотрим, как скорректирует!

— Ладно, давай, — решил я.

Щека быстро пробежал отмеренное расстояние и помахал нам.

Навожу руку на пару метров правее Щеки и выстреливаю нить.

Набалдашник сразу же «понял» задачу и в полёте скорректировался прямо на Щеку, а затем ударился ему в грудь.

Если бы я подал разряд, его бы поджарило за пару секунд…

Но я отцепил нить и сразу же начал собирать её в моток.

Две сотни метров охуительного сверхпроводника, практически на пустом месте, за просто так — даром.

— Охуенно! — воскликнул прибежавший обратно Щека. — Значит, он реагирует на тепло!

— Там так и написано было, — подтвердил я.

— Похоже, что это биологическая версия ГСН, — произнёс Зулус.

— Да, мне это тоже сильно напомнило ГСН, — согласился с ним Ронин.

— Нужно ещё посмотреть потом, как это применимо в бою, — сказал я.

Хотя уже понятно, что теперь нить будет прощать мне погрешности и частота успешных попаданий резко увеличится…

— А теперь плеть, — сказал я и направился к манекенам для отработки приёмов ближнего боя.

Выпускаю плеть, которая сразу же начала искрить.

Чувствую, что могу подавать плети команды и ограниченно изгибать её.

Замахиваюсь плетью и подаю сигналы на резкий сгиб всех сгибателей на конечном участке.

Получилось дерьмо — плеть захлестнула манекен, но неполноценно, так как конечный отрезок не смог намотаться на него, а сложился в улитку.

Впрочем, даже так, электрические дуги начали херачить по манекену и подожгли его. Человек бы такое точно не пережил.

Да я даже не знаю, кто бы пережил такое…

Перехожу к соседней мишени и оттягиваю плеть, чтобы нанести следующий удар.

На этот раз я задействовал только первые четыре сгибателя, которые позволили придать конечной части плети нужное ускорение и помогли полноценно захлестнуть и обмотать манекен.

Его сразу же подожгло, а затем он развалился на четыре куска и рухнул на глинистую почву.

— С этим всё понятно, — сказал я. — Ладно, остальное и так очевидно, поэтому на этом спектакль окончен — расходимся.

— Это было очень круто, бро, — произнёс Щека. — Поджаривание электричеством — это что-то с чем-то…

Интерфейс не пожелал давать мне биологический баллистический вычислитель, как у Щеки, но дал инфракрасное самонаведение — наверное, это оказалось дешевле.

А как хотелось бы, чтобы мозг за доли секунды прикидывал баллистику выпускаемых пуль…

— Спасибо, — ответил я Щеке.

— Заходи завтра с утра, Студик, — приказал Проф. — Будем обсуждать новую задачу. Наш план на вас изменился.

— Да, хорошо, — сказал я. — Завтра с утра — как штык.

— Через полтора часа жду всех в ресторане, — уведомил он всех. — Ронин, Майор, Зулус — возвращаемся в кабинет.

Они покинули стрельбище, а я подкатил тележку с песком и быстро потушил угли.

Щека и Фура дождались, пока я прибрал весь срач и принёс новые манекены.

— Ну, что будем делать? — спросила Фура.

— Жрать идёте? — поинтересовался я.

— Спрашиваешь! — усмехнувшись, ответил Щека.

— Тогда идём — я готов съесть всё, что есть на кухне, — сказал я.

— А как же торжественный ужин? — спросила Фура. — Как ты будешь есть, после… а-а-а…

Мне принципиально плевать, сколько еды мне выдадут — в желудке будто поселилась чёрная дыра, стремительно превращающая пищу в энергию…

— Чувствую себя, как тарелочница, очень давно не ходившая на свидания, — улыбнувшись, поделился я ощущениями. — То есть, очень и очень голодным. Скорее!

В ресторане было не очень много всего — только остатки блюд с обеда. А это макароны с тушёной медвежатиной.

— Сразу всю кастрюлю несите! — потребовал я, сев за стол.

— Мне чай, пожалуйста, — попросила Фура.

— А мне колу, — потребовал Щека. — Нет, две полулитровые бутылки колы!

— Хорошо, — ответила Клавдия Вячеславовна. — Скоро всё принесём.

Через несколько минут, передо мной была поставлена не кастрюля, а здоровенный глубокий противень литров на пять-шесть.

Я вооружился ложкой, налил в гранёный стакан морковного сока из графина, и начал есть.

Проглатываю подряд три больших ложки мяса и макарон, пропускаю их по пищеводу и почти сразу же чувствую, что что-то не так.

Ощущение, будто мясо и макароны падают в желудок, а затем неотвратимо растворяются. Раньше перед растворением пищи проходило какое-то время, но сейчас еда уничтожается в желудочном соке примерно за несколько минут, как мне кажется.

Чтобы набить желудок до отказа, мне потребовалось непрерывно работать ложкой минут десять, но затем я начал чувствовать, как всё тело начинает зудеть, а желудок уменьшаться в объёме.

— О, нет-нет-нет… — всхлипнул я и начал интенсивно работать ложкой.

Съедаю ещё, примерно, килограмм макарон с мясом и успокаиваюсь.

Моя психика потихоньку начала воспринимать тупое набивание желудка едой до отказа за сытость, а с постоянным лёгким голодом я уже смирился.

Но теперь интерфейс отнимает у меня и это — пища переваривается слишком быстро.

Да, приятно, что всё съеденное переходит сразу в жир и мышечную массу, но теперь я не могу насладиться даже подобием насыщения.

— Как у тебя дела с Лапшой? —