Восхождение Морна. Том 5 - Сергей Леонидович Орлов

атаковать. Лекарь вжался в угол, прикрывая голову саквояжем. Марек стоял с обнажённым мечом и смотрел на завал у дальней стены, от которого поднималось густое облако пыли, медленно расползавшееся по складу. Серафима опустила руки и покачнулась, бледная до синевы, опустошённая после выброса, и если бы не стена за спиной, она бы, наверное, упала. Роза по-прежнему сидела на своей скамье и не шевелилась.

Тишина тянулась секунду… вторую… третью… и с каждой из них напряжение в складе не ослабевало, а наоборот, густело, потому что все смотрели на завал и ждали, сами не зная чего, ведь после такого удара ждать было уже нечего. Пыль медленно оседала на камни, на обломки балок, на оплавленный иней, который ещё блестел на полу, и кто-то из ходоков начал опускать оружие, решив, что всё кончено.

А потом одна из балок шевельнулась.

Толстое бревно, которое весило раза в два больше меня, дёрнулось, приподнялось с натужным скрежетом, поползло в сторону и перевалилось через край каменной кучи, грохнув об пол так, что несколько ходоков отпрыгнули к стенам. За ней посыпались камни, сдвинутые чем-то снизу, а потом из-под завала, сквозь пыль и крошево, поднялся Кондрат Туров.

Плащ на нём висел лохмотьями. Из рассечённой брови текла кровь, заливая левый глаз. Каменная пыль покрывала его с головы до ног, но под этой пылью виднелось другое: вся кожа на груди, руках и шее была покрыта серыми каменными пластинами, которые прямо сейчас начали трескаться и осыпаться, обнажая живую плоть без единой царапины. Куски камня падали с него и хрустели под ногами, а Туров стоял посреди этого крошева и отряхивал свой плащ с будничным раздражением лица.

Ни один из его людей не выглядел удивлённым, и это говорило о многом. Они просто перехватили оружие поудобнее и повернулись к атаману, ожидая приказа.

Туров сплюнул кровь на пол, обвёл взглядом склад и заговорил:

— Ну всё, суки… Допрыгались. Морна не трогать. Остальных валите.

А в следующее мгновение ходоки сорвались с своих мест.

Двое рванулись к Серафиме. Роза перехватила первого, и откуда в женщине с серебряной маской взялась такая скорость, я не понял, но она оказалась между ходоком и Озёровой быстрее, чем тот успел замахнуться. Мужчина со шрамами принял второго, убрал клинок блоком и ответил ударом, от которого ходок отлетел к ящикам. Серафима пыталась подняться, но ноги её не держали, после такого выброса в ней не осталось энергии ни на один серьёзный удар. Роза оттащила её к стене и встала перед ней, а мужчина со шрамами прикрывал фланг.

Времени думать о том, почему Роза защищает Серафиму, у меня не было, потому что Туров уже шёл в мою сторону, и воздух вокруг его кулаков снова закручивался тугими спиралями.

— Марек!

Капитан был уже рядом. Я видел, как по его предплечьям побежали линии печати, наливаясь тусклым свечением, мышцы под кожей вздулись и уплотнились, а стойка сместилась, стала ниже, тяжелее. Марек активировал усиление тела и шагнул навстречу Турову, перехватив меч так, что лезвие запело в воздухе.

Первый удар капитана заставил Кондрата отступить. Не потому что попал, а потому что воздух перед клинком лопнул от скорости, и даже уклонившись, Туров почувствовал, смертоносность этого удара. Усиленный маг ранга В, работающий на полной мощности, это другая скорость, другая сила, другой вес каждого удара, от которого каменный пол трескался, когда клинок проходил мимо цели и врезался в камень.

Туров качнулся вправо, пропуская лезвие мимо уха, и в том, как он это сделал, не было ни спешки, ни напряжения. Для мужика, которого минуту назад впечатало в стену и засыпало балками, Кондрат двигался так, будто всё произошедшее было не более чем разминкой перед настоящей дракой.

Марек рубанул снова, снизу, в корпус. Туров шагнул внутрь дистанции, пропустив клинок за спиной, перехватил запястье капитана и встретил его локтем в рёбра, коротко, без замаха, с хрустом, который я услышал даже сквозь грохот боя за спиной. Марек выдохнул сквозь стиснутые зубы, вырвал руку и отступил, перехватив меч двумя руками.

Я зашёл справа, пока Туров был занят капитаном. Удар в бок, быстрый, без замаха, в открытое пространство между рёбрами и локтем. Кондрат среагировал, развернулся, пропустил выпад мимо бедра и ударил ладонью в воздух перед моим лицом. Сжатый воздух врезался мне в грудь, я отлетел на три шага, но устоял, погасив инерцию на полусогнутых, и тут же рванул обратно.

Мы работали вдвоём, как отрабатывали десятки раз: Марек слева, я справа, один бьёт, другой ловит контратаку, потом меняемся. Марек давил силой, каждый его удар гудел в воздухе и оставлял борозды на каменном полу, когда промахивался, заставляя Турова непрерывно двигаться и уклоняться. Я работал вторым темпом, бил в те мгновения, когда Кондрат уходил от Марека и на долю секунды открывался, пытаясь поймать то, что тренерский глаз видел лучше любого дара: паттерн, привычку, микрозамедление, которое выдаёт каждый боец, когда меняет направление.

Только вот Туров не замедлялся. Десятки лет среди тварей, которые прыгают из темноты без предупреждения, выбили из него все паттерны, все привычки, всё, за что можно зацепиться. Он двигался рвано, непредсказуемо, каждый раз по-другому, и усиленный Марек раз за разом бил по воздуху, теряя темп и силы на удары, которые не находили цели. А Кондрат наказывал за каждый промах: короткий тычок в рёбра, подсечка, локоть в предплечье, и всё это между уклонениями, без потери ритма, будто он дрался не с двумя бойцами, а танцевал между ними.

Мы проигрывали, и самое паршивое, что все участники этого боя прекрасно это понимали.

Туров тоже. Я увидел, как изменились его глаза: из рабочей сосредоточенности ушло напряжение, уступив место чему-то ленивому и почти скучающему, потому что Кондрат понял, что ему ничего не грозит, и решил заканчивать. Он пропустил очередной удар Марека мимо себя, шагнул капитану за спину, оказавшись в мёртвой зоне, куда клинок уже не достанет, и ударил воздушной ладонью в упор, в поясницу, туда, где никакое усиление тела не спасает от прямого попадания магии ранга А.

Марека подняло в воздух, протащило через полсклада и впечатало спиной в каменную кладку с глухим тяжёлым звуком, от которого из стены посыпалась крошка. Капитан сполз по ней вниз, всё ещё сжимая меч побелевшими пальцами, но ноги его уже не держали, и он остался сидеть у стены, хватая ртом воздух, которого в отбитых лёгких явно не хватало.

Я ударил в ту же секунду, пока Туров ещё стоял развернувшись