Восхождение Морна. Том 5 - Сергей Леонидович Орлов

к Мареку, с открытым левым боком и опущенной после удара рукой. Клинок летел в цель, и до рёбер Турова оставалось не больше ладони, когда его рука неожиданно метнулась навстречу и голая ладонь сомкнулась на лезвии.

Сталь скрежетнула по камню. Пальцы Турова в момент захвата покрылись серыми каменными пластинами, превратив кисть в тиски, из которых клинок не вырвешь и двумя руками. Я дёрнул меч на себя, но тот не сдвинулся ни на миллиметр.

Туров посмотрел на меня поверх зажатого клинка и усмехнулся.

— Хороший удар, Морн. Был бы я помоложе и порангом пониже, может, ты и дотянулся бы. Но ты немного не в той…

Он не договорил, потому что с дальней стороны склада, оттуда, где Злата упала после моего толчка, ударил звук, от которого заложило уши.

Это было что-то среднее между взрывом и обвалом, с шипением и треском, от которого по складу прокатилась волна жара. С потолка посыпалась штукатурка, а одна из несущих балок над дальней частью склада переломилась с протяжным стоном и потянула за собой вторую. Вся правая сторона крыши просела и пошла вниз, медленно, почти величаво, а потом рухнула разом, поднимая облако оранжевой пыли, сквозь которую пробивалось багровое свечение.

Оранжевые ручейки ползли по обломкам, стекали между камнями, и я не сразу понял, что это лава, потому что мозг отказывался совмещать раскалённую породу с дощатым складом в центре Сечи. Но жар доставал даже сюда, до середины помещения, заставляя воздух дрожать и плыть, и сомнений не осталось.

Туров разжал пальцы на моём мече и повернулся к завалу. На его лице я впервые за весь разговор увидел настоящую растерянность, не спрятанную за каменной маской. Впрочем, прятать её было не от кого, потому что все в складе смотрели в ту же сторону, и у каждого на лице читался один и тот же вопрос.

Какого чёрта сейчас произошло?

Ответ дал лекарь. Он выбрался из своего угла, бледный, с трясущимися руками, и заговорил торопливо, захлёбываясь словами:

— Шост… Я видел, он подошёл к девчонке, она лежала на полу после того, как вы её толкнули, а он ударил лавой, прямо в упор… Она достала что-то, какую-то вещь, артефакт, наверное, я не разглядел толком, потому что сразу вспыхнуло, оранжевое с белым, а потом рвануло так, что балки пошли, и лава потекла прямо по ним обоим, и всё посыпалось сверху…

Он замолчал, потому что договаривать было незачем. Свечение ещё пробивалось сквозь щели между обломками, камень потрескивал от жара, и под тоннами рухнувшего потолка и раскалённой породы не мог уцелеть никто, ни с артефактом, ни без, потому что там просто не осталось пространства, в котором мог бы выжить человек.

А значит, Злата была мертва…

Глава 20

На сегодня хватит смертей…

Первым делом я нашёл глазами Серафиму, которая сидела, оперевшись на одну из уцелевших стен.

Она была настолько бледна, что казалось, будто кровь решила покинуть её тело в знак протеста против того, что хозяйка с ним только что сотворила. Роза стояла рядом, придерживая Озёрову за плечо, а мужчина со шрамами прикрывал обеих, развернувшись лицом к залу и положив руку на рукоять клинка.

— С ней всё будет в порядке, не беспокойся. — Роза поправила плащ на плече Серафимы. — Она никогда в жизни не резонировала магию такого уровня, и тело просто не знает, как справиться с таким мощным откатом. Ей нужен полный покой на несколько часов, не более.

Я скользнул по Розе Оценкой. Искренность высокая, но за ней пряталась лёгкая напряжённость и тонкая нотка тревоги, причём непонятно было, за кого именно она волновалась: за себя или за Серафиму. Во время боя Роза первым делом бросилась прикрывать Озёрову, и шрамированный занимался тем же самым, хотя он-то, скорее всего, просто защищал свою хозяйку. А вот Роза действовала по собственному выбору, и этот выбор вызывал вопросы, на которые у меня пока не было ответов.

Ведь она могла реально помочь, направив своего человека на Турова, и, возможно, втроём мы бы его одолели. Хотя нет, даже в этом случае исход боя был бы под вопросом. С противником уровня Кондрата мне ещё сталкиваться не приходилось, и самонадеянность в оценке собственных шансов была бы глупостью, которую я себе позволить не мог.

Серафима шевельнулась, упёрлась ладонью в стену и попыталась подняться. Рука поехала по камню, колени подогнулись, и она осела обратно с коротким злым выдохом.

Я присел перед ней на корточки. Фиолетовые глаза были мутными от усталости, но осмысленными, и в них стояло то выражение, которое я уже научился у неё распознавать: бешенство на собственные способности, посмевшие подвести её в самый ответственный момент.

— Эй, — я провёл ладонью по её щеке, убирая прядь волос, покрытую инеем. Кожа была ледяной, но не от магии, а от обычного человеческого истощения, и под пальцами я почувствовал, как она чуть заметно вздрогнула, а потом, через секунду, неосознанно подалась навстречу прикосновению. — Ты отлично сражалась. Но сейчас тебе надо отдохнуть…

Серафима посмотрела на меня снизу вверх, и на одно короткое мгновение вся её ледяная броня как будто испарилась, и осталась девушка с заострёнными ушами, которая до дрожи боялась, что человек, чьё мнение значило для неё больше, чем она когда-либо признала бы вслух, не оценит её стараний. Но всё же она кивнула, после чего закрыла глаза и откинула голову к стене.

Я поднялся и перешёл к Мареку.

Капитан уже стоял с мечом в руке и со стороны мог сойти за здорового, если бы не левая рука, прижатая к рёбрам чуть плотнее обычного. Но я сомневался, что Марек вообще замечал сейчас собственное тело, потому что все его мысли были заняты кое-чем похуже любых ушибов.

Капитан гвардии дома Морнов только что проиграл какому-то ходоку, и это жгло изнутри сильнее, чем всё, что Туров мог сделать с ним кулаками, потому что синяки сойдут через неделю, а вот память о том, как тебя впечатали в стену на глазах у наследника, не заживёт ещё очень долго.

Поэтому даже когда я подошёл, он старательно не смотрел в мою сторону.

— Стоять можешь?

— Так точно, наследник.

Голос ровный, хотя я точно знал, что прямо сейчас его мозг прокручивает каждую секунду проигранного боя, отматывая назад и ища момент, где можно было ударить иначе.

— Хорошо.

Я кивнул и не стал говорить ничего сверх