Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

— Да ложись ты! — не выдержал я. — Спи!

Я подхватил её, уложил на кровать. Посидел несколько минут, встал, направился на выход. Дверь на улицу было открыта. На крыльце стоял, нервно переминаясь, дежурный и прислуживался к звукам боя. Услышав мои шаги, он обернулся и приказал:

— Идите спать, товарищ гость! Это стрельба на сопредельной территории. Здесь такое постоянно.

— Ничего, ничего, — успокоил я его. — Я тут постою, подожду, послушаю. А то в комнате душно.

— Товарищ! — дежурный упрямо повторил дежурный, встав вплотную передо мной, закрывая выход на улицу. — Идите в комнату!

В это время в прерывистый треск «калашниковым» вмешались сразу два крупнокалиберных «голоса» — то ли пулеметов, то ли автоматических пушек. Причём их «ду-ду-дух», казалось, грохочет совсем уж рядом. Дежурный посмотрел на меня, дёрнулся, выскочил наружу, на площадку перед гостиницей, жалобно бросил:

— КПВТэшки на БТРах бьют! Блин! А я тут… Здесь. С вами!

Он ожесточенно махнул рукой, словно рубанул шашкой, и с шумом сел на своё место, за стол.

— Ребята потом к дембелю награды получат, — недовольно пробурчал он. — А я тут в наряде…

В воздухе над нами протарахтел невидимый в ночном небе вертолет. Только уж какой-то он показался мелкий, не серьезный. Звук мотора, словно мотоциклетный. У наших «вертушек» двигатели шумят посолиднее.

— Млиат! С юга на север! — рявкнул дежурный, хватая трубку телефона полевого телефона. — Из-за границы полетел!

Он набрал номер и закричал в микрофон:

— Лопырь! Лопырь! Гостевой на проводе! Над нами с юга на север пролетел вертолет! Повторяю, над нами с юга со стороны Афганистана на север в глубь нашей территории пролетел небольшой вертолет. Марку определить не представилось возможным.

Он повторил информацию еще раз, после чего выслушал ответ и аккуратно положил трубку на рычаг.

— И часто у вас так? — поинтересовался я. Дежурный вздохнул, цыкнул и сообщил:

— При мне первый раз.

И добавил:

— Сто процентов, нарушителей высаживает! Ничего, там, — он махнул рукой в сторону. — ПВОшники стоят. Собьют влёт!

— А ты давно служишь? — спросил я. Мне показалось, что пограничник смутился, возможно, даже покраснел. При тусклом дежурном освещении это было не заметно.

— Полгода, — помявшись, ответил он. — Здесь уже месяц, до этого в учебке был.

Тем временем шум боя стал затихать. Сначала стихли вот эти КПВТэшные «ду-ду-ду-дух», потом замолк треск «калашниковых». Громыхнули пара взрывов, но уже каких-то не особо громких, приглушенных.

— Всё, кажись, — подал голос дежурный. Он ошибся. Несколько раз треснули одиночные выстрелы. После чего наступила тишина.

На улице вдруг стало светло. Кто-то включил ночное освещение. Вдоль дорожек зажглись фонари. Лампочки над подъездами загорелись ярче. Дежурный щелкнул выключателем, зажигая верхний свет в коридоре гостиницы. Он повернулся ко мне. Я улыбнулся, разглядев его поближе: пограничник оказался совсем молоденьким безусым мальчишкой, которому на первый взгляд больше 15–16 лет и не дашь. Он поймал мой взгляд, смутился, смешно покраснел и буркнул, глядя в сторону-вниз:

— Спать идите, товарищ гость!

В это время на улице раздался стрекот небольшого ветролётика. Мы выскочили наружу. В небе, невидимый в ночной тьме, пролетел уже с севера на юг, возвращаясь обратно, давешний нарушитель границы.

— Вот гад! — вырвалось у пограничника. — И наши вертолеты, как назло, позавчера отогнали на запасную площадку.

Он вздохнул, сел на своё место, взял трубку телефона:

— Лопырь! Гостевой вызывает Лопыря!

Я не стал слушать их диалог, направился к себе в комнату.

Глава 37

Глава 37.

Таджикская ССР.

Горно-Бадахшанская область.

Хорог. Погранотряд и его окрестности.

Почти по Милну: «Винни-Пух и все, все, все…»

Утро после боя.

— Садись! — Розанов поставил на стол бутылку коньяка, бросил рядом шоколадку, выставил два граненых стакана. Он ловко вытащил пластмассовую пробку, разлил янтарный напиток по стаканам: немного, едва ли по трети в каждый.

— Давай! — поднял свой стакан. — За удачу!

Старыгин поддержал его тост, чокнулся с начальником отряда. Они, что подполковник, что полковник, одним глотком опустошили посуду, закусили кусками шоколада.

За окном уже светало. Ночь отступала, утро вступало в свои права.

— Я там отделение с лейтенантом Зорькиным оставил, — сказал вдруг Розанов, наполняя стаканы опять. — К обеду на место ЧП, — Розанов осклабился, — отцы-командиры из Душанбе, — и уточнил, — из погрануправления подтянутся. Военная прокуратура кого-нибудь пришлёт. А у Зорькина высшее юридическое, ему и карты в руки!

Начальник погранотряда засмеялся:

— Он отбрешется!.. Давай еще раз за удачу!

Офицеры выпили.

— Такого никогда еще на моей памяти не было, — заметил Розанов. — Чтоб так, совсем без потерь, даже без раненых обошлось. Царапины, ушиб не в счёт! И пацан твой ловко с местом прорыва подсказал…

— Про него лучше не говорить, — мрачно заметил Старыгин. — Я их поутру самолетом в Душанбе отправлю. Там как с билетами, проблем нет?

— Я тебя умоляю! — отозвался Розанов. — Какие проблемы да еще у нас? Пойдешь в форме, всё будет в лучшем виде! Твой-то как, не нашелся?

— А то ты не знаешь? — мрачно ответил Старыгин. — Радист-то в первую очередь тебе докладывает.

— Можно подумать, у тебя запасного канала связи нет, — ухмыльнулся Розанов.

— Где я тебе за два дня «почтовый ящик» организую? — огрызнулся Старыгин. — Тем более, что связь с резидентом напрочь отсутствует. Вся надежда была на вашего радиста.

Розанов развел руками:

— Ну, извини. За наших я ручаюсь. Сигнал точно не проходил. Еще по одной?

Коньяку в бутылке оставалось как раз еще на один тост.

— Наливай!

Розанов закурил, раскрыв окно. Старыгин с трудом подавил желание «стрельнуть» сигарету. Вообще-то он бросил уже лет пять назад. Но иногда желание закурить вспыхивало, тянуло, причем с такой силой, что он едва сдерживался. Как правило, это происходило после всякого рода передряг и нервотрёпок. Вот как сейчас, например.

В кармане у него лежали три смятых кусочка металла. Вчера, не удержавшись, он выехал вместе с мангруппой Амелина. Впрочем, не он один. Розанов тоже в стороне не остался, поехал на прорыв.

Пограничники залегли за скалами метрах в пятидесяти от берега. Дождавшись, когда большинство духов переправится через реку и выйдет на