Пекло. Полярный предел - Сергей Анатольевич Панченко

Полина надула щеки.

— Ты серьезно? Не, ну у меня сейчас ум на раскоряку, тебя выбрать или дядю Бориса. — Она рассмеялась. — Иван, давай без недомолвок и намеков. У тебя тут альтернативы нет, поэтому я буду твоей девушкой, хочешь ты этого или нет. В честь заключения наших отношений положи руку мне на правую грудь и поклянись в верности.

Иван протянул руку, потом осознал сказанное и резко отдернул. Полина заливисто рассмеялась до слез из глаз.

— Ну, ты, конечно, тот еще фрукт. — Она вытерла слезы. — Робкий и смешной.

— Я тактичный. — Иван обиделся.

— Тактичность нужна только на публике, чтобы не ранить психику случайным людям. В интимные моменты тактичность вообще помеха всему. Ты как будто заменяешь страсть формальностями. Клади руку на грудь и клянись или я возьму тебя за причинное место и заставлю поклясться.

Иван вспотел от внутренних противоречий. Он не любил, когда на него давили, считал себя слишком свободной личностью, поэтому противился сделать, как его заставляли. Но и не хотел показаться перед Полиной великовозрастным ребенком, теряющим сознание от прикосновения к женщине. Иван нашел выход, который Полина не ожидала. Вместо того, чтобы положить руку на грудь поверх одежды, он резко засунул руку ей под майку и прижал обнаженную теплую грудь. Полина резко вдохнула и уставилась на него большими глазами.

— Так надежнее. Проверил, нет ли силикона. — Иван слегка покраснел после осознания смелости поступка.

— Ну, ты даешь. — Полина поправила майку. — Резкий какой, сразу видно, привык рыбу руками ловить.

— Не только руками, я её по-всякому ловлю. — Иван смутился еще сильнее.

— На червячка? — Со смехом предположила Полина, полностью оправившись от потрясения. — Покажешь, как ты это делаешь, но потом и без всяких неожиданностей.

— Так ведь рыбы больше нет? — Иван развел руками.

— Так ты про рыбу? — Полина едва сдерживала смех.

— А ты про что? — Иван окончательно потерял нить разговора.

Полина снова искренне рассмеялась.

— Не ржала так лет пять. Спасибо, что развеселил. Мое состояние сейчас, как было раньше, до того, как у нас появилась мачеха. Меня ничто не тяготит, нет страха перед будущим, и я могу смеяться по-настоящему. — Полина посмотрела на Ивана взглядом, лучащимся счастьем. — Прости, что я доставала тебя по дороге. Это яд из меня выходил. Сам понимаешь, я им пропитана и могу еще доставить неприятных моментов, но постепенно очищусь до своего природного состояния. Простил?

— Я и не обижался. Когда человек ведет себя плохо, он сам себя наказывает. Ему все равно придется отвечать за оскорбление другого. А если бы я начал тебе отвечать, то, что бы из этого получилось? Мы бы с тобой переругались, и непонятно к чему бы это привело.

— Да, вижу, Иван, жизнь вне общества сформировала у тебя совсем другой тип психики, чем у всех мужчин, которых я знала. Они как раз обижались, отвечали, и поэтому у меня ничего с ними не получалось.

— А не надо было первой начинать. Любите вы женщины мужчин на слабо брать.

— А как же понять, чего он стоит?

— Хочешь себе нормального мужика, создай, помоги стать тем, кем его видишь. Это я читал книгу про великих мужчин. За каждым стояла мудрая жена.

— Так ты еще и книги читаешь? — Удивилась Полина.

— А что такого? У меня телефона не было. На вахту брал несколько книг и читал. Некоторые по два раза успевал прочесть.

— Не туда я всю жизнь смотрела, не туда. — Полина улыбнулась. — Меня-то как раз телефон направлял. Я искала мужчин через сайты знакомств, через социальные сети, а там все были такие как я.

— Чего об этом говорить сейчас. — Иван вздохнул. — Нам теперь придется каждый день думать о выживании.

— Так уж каждый? — Полина сморщила носик.

— Хочешь не думай, но сытнее от этого не станет. — Иван присмотрел тонкий ровный ствол молодой сосны и рубанул под корень.

Топор звонко ударил в пересушенную древесину. Дерево рубилось тяжело, но, когда осталось половина толщины ствола, Иван легко сломал его. Полина собирала обломавшуюся мелочь в отдельную кучу. За час они приготовили шесть стволов для трех носилок. Иван вспотел от тяжелой физической работы и прошелся по всем низинам поблизости, чтобы найти чистую воду ополоснуться. Вода после пекла сделалась в них мутной с противным запахом. Помывшись такой водой, на коже оставался неприятный запах некоторое время, а она сама сохла и зудела. На деревяшке, попавшей в такую лужу, быстро образовывался желтовато-коричневый налет.

Полина убежала «в кусты», чтобы не смущать Ивана.

— Ты только под ноги смотри, а то сейчас не всё является землей, что на нее похоже. — Предупредил он.

Наконец, нашлась лужа из дождевой воды с нормальным запахом и обыкновенным вкусом. Иван напился и решил дождаться Полины, чтобы она попила, а потом уже мутить её купаниями. Она не шла.

— Полин! — Выкркинул Иван. — Полина!

Сердце его учащенно забилось от неприятных предчувствий. Он побежал в ту сторону, куда она ушла и вскоре увидел между сухими стволами деревьев ее яркую майку.

— Полина!

Она повернулась к нему и приложила палец к губам. Иван подбежал к ней, метая взглядом молнии.

— Ты чего молчала-то? Я испугался. — Укорил он её.

— Тише. Слышишь кто-то ломится? — Она замолчала и направила палец в сторону, откуда ей якобы слышался звук.

Иван был уверен, что Полина немного фантазирует, но подыграл ей. Вдруг, хрустнула ветка и донесся звук, похожий на хрип. Потом снова хрустнула ветка. Иван перехватил топор удобнее.

— Я посмотрю.

— Я с тобой. — Полина ухватила его за майку. — Одна тут не останусь.

Они осторожно направились к источнику шума и вскоре увидели темное пятно, мечущееся промеж сухих стволов деревьев. Это был человек, непонятно как оказавшийся здесь.

— Эй, мужик, ты кто? — спрсоил Иван шагов за двадцать.

Темное пятно замерло, повернулось к ним лицом, на котором различались только глаза и упало. Иван бросился к нему. Мужчина лежал навзничь и как будто без сознания. На нем была грязная спецовка, грубые рабочие ботинки. Иван повернул его голову набок и присвистнул.

— Это же дядь Валера, муж Лиды. — Произнес он.

— Он живой? — Спросила Полина.

— Без сознания.

Иван отметил у него на лице следы ожогов, на ушах, на красных шелушащихся ноздрях.

— Что будем делать? — Спрсоила Полина, присаживаясь рядом.

— Ты останешься с ним, а я позову людей. Как раз доделаем носилки и отнесем его к складу.

— Блин, мне страшно с ним оставаться. — Полине очень не хотелось этого.

— Почему? Ты не видела грязных мужиков? Сиди, охраняй, чтобы мы потом не искали. — Сурово приказал