Прорыв - Аргус

— Ты поедешь со мной на выставку? — обрадовалась его подружка.

— Конечно, как я могу пропустить такое! Когда выставляется мой портрет! — рассмеялся юноша.

Вечером молодые люди долго гуляли в саду и не могли наговориться. К Анны как будто прорвало плотину молчания и упала гора с плеч. Ее веселый смех разносился по усадьбе радуя сердца всех ее жителей. Ее все любили за беззлобный нрав и доброе сердце.

— Смеется наша девочка, как давно я этого ждала, — радовалась Степановна.

— Я тоже, — улыбнулся ее отец, — но как это они будут в одном флигеле ночевать-то?

— Разберутся они как, — рассудительно произнесла женщина, — все равно, она, чай, уже не девушка. И замуж ей пора уже. А там, дай Бог и внуки пойдут!

Но большие планы на эту ночь у Виктора обломились. Его поселили в комнате где был кабинет Анны, а она ночевала в доме. Ее комнату сказали, что оборудуют завтра. Была у юноши мысль залезть под покровом ночной темноты к ней в окно в спальню на втором этаже, но осмотрев подходы к окну он отказался. Для этого пришлось бы вытоптать цветы на клумбе под окнами, за которыми ухаживала Степановна. Так рисковать он не хотел.

А утором после завтрака они выехали на выставку на машине Виктора. Сзади ехал бус с охраной девушки и картиной. Приехали за час до открытия, чтобы успеть переформатировать всю композицию выставки. Картины перевесили так, чтобы первыми холсты написанные до трагедии, потом те, в которых была отражена вся боль художницы от произошедшей с ней трагедии! И последней повесили «Рыцаря»! Зритель двигаясь от входа вдоль стен мог наблюдать изменения душевного состояния девушки.

Холст, который по размера превышал все картины, повесили в конце главного зала, на огромной белоснежной стене. С помощью техников и кураторши свет выстроили так, что направленные софиты освещали только передний план — рыцаря, художницу и золотое предрассветное сияние. Тёмный лес и дракон остаются в естественном полумраке зала, что усиливает трёхмерный эффект картины.

Наконец, зал открыли и стали пребывать посетители. О том, что на выставке появится новая картина кураторша известила всех покупателей, купивших уже другие произведения Анны, искусствоведов и своих друзей. Анна обзвонила всех своих однокурсниц. Народ стал накапливаться перед накрытой занавесом картиной. В двенадцать часов занавес снимают и перед зрителями открывается картина «Прочь от тёмного леса: В руках рыцаря моей души»

Гул в зале мгновенно стих. Слышны был только гул вентиляции и потрескивание ламп освещения. Потом по залу пронесся вздох. Посетители, знавшие предысторию художницы, замерли. На несколько минут в галерее снова воцарилась абсолютная, благоговейная тишина. Все были потрясены ясным и четким посланием Анна зрителям и миру. Разумеется, все узнали всех героев картины, включая поверженного дракона.

Известные искусствоведы и критики долго стояли у холста, разглядывая текстуру. Они были поражены тем, как грубые, яростные мазки, которыми написан тёмный лес и поверженный дракон, сменяются гладким, почти светящимся письмом на лицах рыцаря и девушки. Один из самых строгих критиков города записал в свой блокнот фразу, которая на следующий день выщла на его страничке в Сети:

— «Это не просто живопись. Это катарсис, облечённый в холст и масло. Художница совершила революцию: она не сделала себя жертвой. Она сделала себя победительницей, своего защитника — бессмертным символом чести, а обидчика жалким и ничтожным! Я давно не видел такой монументальной аллегории силы духа!»

Молодёжь и студенты академии искусств долго стояли перед картиной. Для них этот холст стал манифестом того, что искусство способно исцелять и карать сильнее, чем судейские молотки. Люди открыто обсуждали сюжет. Поверженный дракон на картине окончательно стер из памяти людей любые сплетни о «позоре» девушки. Теперь все увидели правду, что зло — это жалкое чудовище, оставшееся гнить в лесу, а художница — чиста, возвышенна и любима.

— Вы снова сумели меня удивить молодые люди! — к Анне и Виктору подошел профессор из Японии, — но к сожалению, как я понимаю этот шедевр не продается?

— Вы правы, господин Киришима Кэнтаро, — ответила девушка, — это подарок для моего молодого человека!

— Очень жаль! Но как профессор психологии хочу сказать, что это полотно говорит о Вашем огромном прогрессе. И как художницы, и как человеке. Поздравляю, вас молодые люди! — поклонился японец, — а у меня к Вам, Виктор, отдельный очень важный и конфиденциальный разговор. Вы простите меня, Анна-тян, если я похищу Вашего кавалера на время?

— Его у меня нельзя похитить, как и меня у него, профессор, — улыбнулась девушка, — Витя, я к гостям, а ты как освободишься подходи!

И она, поцеловав своего кавалера в щеку, направилась к людям, которые толпились у ее шедевра.

— Как я вам с ней завидую, вздохнул старик, — все у вас еще впереди. Свадьба, рождение детей, их первые шаги, их школа, их свадьба, внуки! Все, чего у меня уже никогда не будет! Да, обидчик моей дочери случайно выпал из окна небоскреба, предварительно ампутировав себе причиндалы! И надо же, так рассчитал этаж, из которого выпал, что ударился об асфальт еще живым! Но легче от этого, увы, мне не стало!

— Мне очень жаль, но все нужно делать вовремя! — твердо произнес Виктор.

— Вы совершенно правы, мой юный друг! — кивнул улыбнувшись японец, — теперь о времени. У меня онкология почек. И я прошу Вас меня спасти. И прошу Вас, Виктор-сан, давайте не тратить время на игру, как это говорят к вас, русских, «я не я, и хата не моя»!

— Это говорят украинцы, — поправил его юноша.

— Какая разница, — отмахнулся профессор, — а взамен я Вам сделаю предложение, от которого Вы не сможете отказаться!

— Угрожать будете? — нахмурился зумер.

— Угрожать? Вам? Да еще в России? Ну я же не самоубийца, — рассмеялся профессор, — я все о Вас знаю. Ваша операция в клубе с насильником Вашей подружки была превосходна. Мои люди снаружи и внутри клуба ее оценили по достоинству!

— Откуда Вы все знаете? — еще больше нахмурился Виктор.

— Я очень богат. И одинок. И умираю от рака. У меня сеть осведомителей по всему миру. Они информируют меня о достоверных случаях спонтанного излечения от онкологии. Я узнал об исцелении алкоголика в хосписе. Пусть это была случайность. Но я прилетел в