Дилетант - Александр Владимирович Забусов

Носильщик большие глаза состроил:

– Пошутить изволили, господин юнкер? – потом пришедшая в голову мысль разрядила озабоченность на лице. Заметил на рукаве кителя шеврон не московского юнкерского училища. – А! Ну да! Вы же не москвич… – Доступно объяснил: – Там личные апартаменты Его Императорского Величества с семейством. Дай Бог им всем господнего благословения, здоровья и благ мирских, а нам почаще их лики созерцать в здравии и благолепии. Ага! Это когда они отъезжать изволят, то некоторое время там обретаются.

– Поня-атно.

Подземного перехода не было. Под ногами – плотно подогнанная между собой, словно полированная брусчатка. Не через площадь двинулись, а широко огибали ее по краю. Для Рязанцева, прожившего в этом городе всю свою сознательную жизнь, Москва своим обликом всё же была узнаваема. Во всяком случае, вокзал и некоторые элементы построек рядом с ним. За поездку, навострив уши при разговорах в вагоне-ресторане, успел узнать, что в столице существует два высших светских сословия, которые постоянно соперничают друг с другом и в быту очень непохожи. А как им выглядеть по-иному? Если патриархальный быт купечества соседствует с пышной жизнью дворянства, которое всеми силами старается угнаться за модой. А еще в последнее время проявило себя и новое сословие – мещане. Лепта этой сословной прослойки в жизненные устои общества стала ощутимой уже после войны, когда с фронта пришли орденоносцы-офицеры совсем не дворянского происхождения, когда учеба в высших заведениях лишена всех сословных границ. Почему не впустить было в Империю толику демократических правил и порядков? Такого зверя сообща, всем миром закопали!

– Александр Дмитриевич!..

Кажется, кто-то, кого он не знал, окликнул Рязанцева, обращаясь к нему именем убитого Мухой двойника. Кто? Совсем не ко времени! Тут пройти-то осталось два шага.

– …Александр Дмитриевич, голубчик!

Перед Сергеем стоял довольно крупный, загорелый, седоволосый мужчина в твидовом костюме. Шляпу с головы он снял и прижимал ее к широкой груди. И он явно относился к тому типу людей, о которых говорят: «Любит повеселиться, особенно поесть!»

С незнакомым господином была дама, державшая его под руку. Сергей встретил ее взгляд. Тощая блондинка с неестественно бледным лицом, словно вампиры постарались, высосали из нее слишком много крови. Одета модно и совсем не в ширпотреб. Скорее всего, личная модистка обшивает. Угадать ее возраст было невозможно. Либо худосочная двадцатилетняя девица, либо недоразвитая сорокалетняя женщина. Она, как и господин, что окликнул Сергея, смотрела на него жалостливым взглядом.

Чтоб ненароком не проколоться, Рязанцев, улыбнувшись, первым поздоровался и представил Лиллу, вдруг эта чета знакомых его двойника тоже представится:

– Здравствуйте, господа! Позволю себе представить вам мою спутницу, – чуть подал вперед сжатую в ладони руку девушки. – Светлова Лилия Аристарховна.

Чета незнакомцев отозвалась на приветствие:

– Весьма приятно, Попов Игорь Петрович, действительный статский советник. Моя жена…

– Нина Федоровна. Очень рада знакомству.

«Ф-фух! Кажется, вывернулся», – успел подумать Сергей.

Между тем советник снова скорчил гримасу сожаления и атаковал Рязанцева:

– Примите, дорогой Александр Дмитриевич, мои глубочайшие соболезнования.

– Уважаемый Игорь Петрович. Мы только с поезда. Простите великодушно! В связи с чем соболезнования?

– В связи с преждевременной кончиной вашего батюшки, графа Дмитрия Олеговича, и его жены, Аглаи Капитоновны.

– К-хак? – воскликнул Сергей, делая лицо удивленным и в самом деле выпадая в осадок от таких новостей.

«Вот так поворот в развитии событий! Сын в Нежелинске… Отец с… гм… мачехой здесь!»

– О, боже! – подыграла Лилла – применила услышанный у какой-то дамы возглас, подумав, что он к месту будет.

«Молодец, девочка!» – отметил Сергей.

– А вы не знали?

– Нет.

– Ну правильно. Вы ведь с поезда, а о них сегодня утром стало известно…

– Как это произошло?

– Авиакатастрофа. Из Питера на своем самолете летели, ну и… Бог знает, что случилось. Вся Москва гудит. Даже по радио передавали.

Теперь нужно как можно быстрей распрощаться, если Москва гудит. А то ведь, не ровен час, еще кого встретят…

– Простите за прямоту, дорогой Игорь Петрович! Прошу нас извинить. Сами понимаете, нужно бежать…

– Понимаем! Понимаем! Еще раз примите соболезнования!

– До свиданья.

Только отошли, потянул Лиллу к вожделенной цели. Поторопил:

– Пошли быстрей!

Подошли к кованой решетке высокого забора с витиеватыми символами государственной власти, исполненными в чугуне. У калитки скучал городовой-полицейский в форменной одежде с бляхой на лацкане правого нагрудного кармана. Судя по взгляду, он давно к ним присматривался и только ждал, когда подойдут.

По некоторым косвенным признакам, Сергей сразу угадал в крепком, будто из костей и мяса сбитом служаке в форме городской полиции, оборотня. Как это понимать? Оборотень, он ведь одновременно и зверь, и человек. Внутри его организма постоянно идет борьба, и не каждый способен это выдержать. Чем вспыльчивей и импульсивней «человек», тем тяжелее ему приходится. Ликантропы находятся в сильной зависимости от лунного цикла. В полнолуние волчьи инстинкты рвутся наружу и трудно сдерживать превращение, но возможно, только для этого нужны месяцы практики. В полнолуние оборотень особенно силен, регенерация идет быстрее, сил становиться больше, в общем – ликантроп находится на подъеме, но в это время ему наиболее тяжело себя контролировать. Если этого сюда всё же поставили, значит, были уверены, справится. В большинство других дней поведение оборотня практически не отличается от поведения обычного человека. Но лично он, будучи старшим администратором Звездных Врат, так бы не рисковал.

– Господин юнкер! – коротко брошенный взгляд на Лиллу и едва уловимый поклон в ее сторону. – Сударыня! Большая просьба здесь не задерживаться. Сами должны понимать, это крыло вокзала только для членов императорской фамилии предназначено.

Сергей на гребне волны эйфории – «Добрались!» – в шутку спросил:

– А вдруг мы и есть члены этой фамилии?

Лучше бы он этого не делал. Полицейский тут же среагировал. Выпучив глаза, набрал в легкие воздух, рука с зажатым в ней свистком потянулась к губам.

«Сейчас кипеж подымет!» – осознал Рязанцев.

Словом – будто с плеча рубанул:

– Стоп! Который сейчас час? Мои часы, кажется, отстали.

Сунул под нос волколаку руку, на запястье которой находился коммуникатор. Нажал кнопку, и дисплей засветился, выдавая ряд символов.

Выдох «вратаря» был шумным:

– Простите, неловко получилось, – обвел округу оценивающим, в чем-то даже вороватым взглядом. – Но всё едино, ничем пока помочь не могу.

– Отчего же так?

– Переход временно закрыт. Начальство распорядилось.

– Вот как! Не меня ли велено дожидаться?

Достал из кармана кругляш корпоративной принадлежности к определенным межпланетным слоям.

Городовой, будто не веря глазам своим, со всей возможной тщательностью разглядывал знак Наделённого на ладони Сергея. Наверное, если б мог,