Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

Но в этот момент у неё что-то щёлкнуло в мозгу, и она принялась вырываться.

Видимо, вид целующейся Богини вызывал у неё такое же отвращение, как и у Бертиана.

В глазах у неё металась паника, она царапалась, пыталась кусаться, извивалась как змея.

— Отпусти!

— У меня младший брат стал Богом, мне надо срочно самоутвердиться, — невозмутимо возразил Бертиан, продолжая шагать к машине. В воздухе стоял удушающий дым, огонь в Саду разгорался всё сильнее.

— Только не за счёт меня! — очередной укус в руку.

— Только за счёт тебя, Вал. Других я не хочу.

— Ни за что!

— Может, я заберу её? Кажется, у неё приступ, — рядом возник Фабрицио, растрёпанный в изодранной рубашке, короткие седые волосы топорщатся и стоят дыбом, борсалино в руках. Его жены не видно. Как и дочери.

Валериана на мгновение перестала вырываться и с тревогой спросила:

— Где Адриатика?

— Алессандра увезла её домой. Бертиан её вытащил, — Фабрицио благодарно кивнул Ви Сенту. Проводил взглядом удаляющихся, всё ещё спорящих Артуро и Богиню. — Он так голым и пойдёт по улице?

— У него сегодня праздник — второе рождение. А новорождённым можно ходить голышом, — буркнул Бертиан, усаживая Валериану в машину Эльдорадо. — Не возражаешь? — уточнил у Фабрицио.

Тот пожал плечами:

— Я-то нет, но вот она…

— Я против! — тут же взвизгнула блондинка, пытаясь выползти.

Фабрицио хлопнул Бертиана по плечу:

— У тебя один шанс, парень. Я тебя, кстати, с нашей первой встречи ненавижу.

— Взаимно, — Бертиан пожал руку Де Лоту и сел за руль.

* * *

Снаружи вилла Де Лотов выглядела покинутой и пустынной, но когда они подъехали, им навстречу выбежала Клементина, осмотрела отца с Валерианой на руках и обняла обоих.

Тараторила она без остановки:

— Ой, папочка, что за взрывы? Вы убили всех злодеев? А тут Одри пропала, мелкую не можем никак найти! Маринетта и Райко подрались, потому что хотели вам помочь, а я не пускала…

Бертиан осмотрел лужайку. От его фамильяра не осталось и следа. Так его новая бестия, действительно Стефания?

Под торопливый рассказ дочери Бертиан прошёл через холл в спальню Валерианы. Приказал позвать врача, а сам уложил женщину в кровать прямо в грязной простыне и рубашке. Потянулся убрать налипшие волосы, но Валериана всхлипнула и отпрянула.

— Я знала, что он убьёт Богиню. Во всём моя вина́, — прошептала она хрипло.

— Зачем ты туда вообще полезла?

— Только так Олеандр мог пробраться к Доминику вплотную.

— Дон не имеет права рисковать собой.

— Это была не та ситуация, когда приемлемы обычные правила.

— Ты могла умереть.

— Ты должен был убить меня.

— Смеёшься? Потерять такого идеального врага! Я же от скуки умру без тебя!

— Но город был бы твой! Ты должен…

— Нет, Вал. Не сдавайся так быстро! — Бертиан внимательно оглядывал помещение и убирал все острые предметы. Его беспокоила сухая бледность королевы Де Лотов. Волновали дрожащие руки, кровь и ожоги на всём теле и испуганные обречённые глаза, будто она уже всё решила.

— Ты не знаешь меня, — она действительно уже всё для себя решила. Она ошиблась. Она знала, что рискует и сознательно пошла на этот риск. Но не смогла справиться с Домиником. Не смогла принять его силу. Чувство вины и стыда разъедало душу насквозь. А она-то мнила себя самой умной на свете. Настоящая дура. И трусиха. Какой из неё теперь Дон?! — Я уже умерла.

Но Бертиан не давал ей сосредоточиться на финальном выборе. Приставал, пытаясь повернуть её лицо к себе:

— Так позволь узнать.

— Зачем? После всего, что произошло… — она не стала сдерживать слёзы. Она не видела спальню, не видела свой дом, не видела Бертиана. Над ней склонились два монстра, а она не могла от них сбежать, не могла им сопротивляться, не могла контролировать себя. Это даже хуже, чем смерть. — Фабрицио рассказывал, что после ночи с Богиней он стал другим человеком. Это нельзя пережить.

— Но он же жив.

— У него есть Алессандра.

— А у тебя — я, — шепнул Бертиан, удивляясь своему терпению. Он никак не мог нащупать пульс женщины. И тревожная мысль билась у него в голове, предупреждая о том, что всё не так уж и хорошо.

— Шутишь?!

— Нисколько. Я докажу, что могу быть не только отличным Доном, но и мужчиной.

Валериана замерла, осмысливая предложение. Поражаясь тому, что Бертиан всё-таки смирился с тем, что хочет её. И согласен подчиниться.

Это однозначная победа.

Но Валериана не чувствовала торжества. Только опустошение, горечь и стыд. Она отвернулась:

— Я не могу…

— Ты не такая трусиха, я точно это знаю, — блеснул ровными зубами красноволосый нахал. И Валериана тут же ощетинилась:

— Ненавижу тебя, Бертиан Ви Сент.

— Люблю тебя, Валериана Де Лот. Это какая-то магия вашего клана? Вы порабощаете Ви Сентов. Дай мне шанс.

— Я противна себе. Ты не знаешь, что там произошло…

— Ты заслуживаешь быть счастливой.

— Не с тобой, не с Ви Сентом, — она с головой зарылась в одеяла, пачкая белоснежные простыни. От прикосновения ткани она морщилась и стонала.

— Ну отлично. Не со мной, но хотя бы не закапывай себя раньше времени! — он терпеливо ждал, считая секунды, успокаивая сердцебиение и чувствуя, что царапина на руке начинает болеть. Он ранен?!.

Женщина вынырнула из постели и, став вмиг решительной и жестокой, припечатала Бертиана правдой к полу спальни:

— Я только что изменила тебе с двумя мужчинами сразу, — даже как-то браво, будто хвастаясь, сказала Валерина. — И они настоящие Боги, ты им в подмётки не годишься!

— Они оба мертвы, — брови Бертиана недоумённо взлетели вверх.

Но Валериана не собиралась останавливаться. Слёзы лились из её глаз, а слова изо рта. И те и другие было уже не остановить.

Она так долго держала переживания в себе, что, казалось, разорвётся, не успев договорить до конца:

— Самое ужасное, мне понравилось. Я чуть не осталась с ними. Я хотела этого, — Валериана следила за лицом Бертиана, надеясь увидеть брезгливость и отвращение.

Но Ви Сент беспечно улыбался:

— Хороший секс ещё никому не навредил. Я тоже далеко не девственник. И по секрету, у меня тоже был тройничок, но не будем сейчас вдаваться в подробности.

— Я собиралась стать вампиром и захватить Мортен. Хотела пить кровь и быть всесильной. Поедать людей!

— Не ты первая, не ты последняя. Я вот до сих пор этого хочу. Но только если для этого не понадобится спать с черноволосым.

— Я убила своего отца! На такую подлость даже ты неспособен.

— Я убил собственного брата. Это считается?

— Винченцо предал тебя…

— А твой отец предал тебя,