Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

мирно спала в объятиях своего мужчины. Когда он был рядом, виде́ния отступали. Удивительно, но он действовал даже сильнее, чем «Слёзы Богини», совершенно непонятно почему, но Бертиан успокаивал её лучше любых лекарств.

Да нет, как раз-таки понятно.

Валериана простила его.

И за смерть Де Энцо — своей первой любви, и за бесконечные покушения на свою жизнь, и за безбашенную дурость. И за то, что его фамильяр делал его самым сильным человеком в Мортене. Богиню и Артуро она за людей не считала.

Бертиан нужен ей, как опора, как гарантия мира.

Бертиан не такой, как она, он раздражал своим поведением, провоцировал, играл с ней, вёл себя как избалованный наглый подонок.

Он не жалел её ни секунды, мог пошутить о её коляске и ногах. И не придавал никакого значения её ущербности.

Наоборот, это делало Валериану только сильнее в его глазах.

И эта сила постепенно стала настоящей. Подняла Валериану со дна бесконечной депрессии, где она задыхалась последние четыре года.

И позволила им полюбить друг друга.

Однажды Валериана рассказала Бертиану абсолютно всё о том дне. И Бертиан искренне недоумевал, почему она отказалась стать бессмертной.

Но Валериана погладила округлившийся живот и с усмешкой ответила:

— При выборе между бессмертием и беспомощностью стоит помнить: главное увечье вампира — страх смерти.

— Ты не беспомощна.

— Знаю, моя сила в моём клане.

— Нашем клане, любимая.

— У нашего сына будем моя фамилия.

— Он родится Ви Сентом! Против традиций не попрёшь.

— Бертиан, хочешь свою фамилию, сам и рожай.

— Бестия с тобой, женщина! Но второй ребенок — точно Ви Сент!

— Второй?

— И третий.

Валериана посмотрела на Бертина. Ви Сент и Де Лот. Непримиримые враги и союзники.

Потянулась за поцелуем, нетерпеливые губы разметали в клочья её печаль. Отныне и навсегда.

Огонь Ви Сентов и лёд Де Лотов.

Мортен изменился. Начинается новая эра.

Эра сильных людей, а не бестий.

* * *

Бертиан перенёс Валериану на кровать и поцеловал. Требовательно и дерзко. Руки его проникли под юбку, стянули чулки и пробрались к горячим бедрам. Резко прошипел:

— Ты опять спорила со мной на совете. Мы же договорились, решать вопросы клана без посторонних.

Валериан выгнулась, наслаждаясь своим любимым, запустила пальцы в огненные волосы и с нежностью ответила:

— Ты и сам поймешь, что я права.

— Я знаю, ты бестия, знающая будущее, — буркнул Бертиан, не прекращая оставлять засосы на ее теле. Он будто клеймил Валериану, не в силах остановиться. Каждый должен был знать, что она принадлежит ему, спит только с ним.

Это было излишне, Валериана была слишком прямолинейна. Она бы никогда не завела любовника в тайне. Вместо этого она бы познакомила Бертиана с новым фаворитом и дала ему выбор: остаться или катиться на все четыре стороны.

Но Валериана нуждалась в Бертиане, как в силе, как в спасении. Она не хотела никого другого. Но каждый день они скандалили, чтобы примириться в спальне.

В коридоре, в машине, в ванне, на столе, на полу, на траве…

— Прошу, не спорь со мной никогда, — голубые глаза Бертиана угрожающе прищурились. Валериана почувствовав скачок настроения своего мужчины, мигом сменила тон.

— Твои внешние дела клана, мои — внутренние, — сказала, принимая тяжелый взгляд.

Это противостояние вскипало каждый раз, когда Валериана проявляла свое влияние на совете. Обычно она руководила кланом из-за спины Бертиана, направляя все его решения в нужное русло. Это оказалось намного проще, чем руководить самостоятельно.

Он вздохнул и опустился к коленям Валерианы, рывком раздвинул её бедра, бросил на нее взгляд, словно солдат из окопа, и наклонился. Его язык прошелся по белой коже и коснулся клитера. Промял нежный бугорок, ввинтился внутрь, пробуждая отчаянное желание. Бертиан оттянул ладонью впалый живот Валерианы, чтобы складочки вагины приподнялись ему навстречу и прикусил набухший клитер.

Валериана ахнула, чувствуя как твердеют ее соски и попросила:

— Хочу твои пальцы.

Бертиан усмехнулся и протиснул в неё указательный и безымянный пальцы. Пошевелил внутри, надавливая на чувствительный точки. второй рукой покрутил бутон клитера, заставляя Валерину вскрикнуть, а рядом на нежной коже с почти невидимыми светлыми волосками оставил ярко красный засос.

— Нежнее, — выдохнула Валериана, пытаясь собрать мысли воедино. Но пульс стучал в голове, ладони подрагивали ей нравилась страсть Бертиана. Его необузданность и даже его непредсказуемость. Он словно дикий зверь, разрешивший приручить себя. Разрешивший стать его тенью.

Будто невидимый кукловод, она двигала фигуры руками Бертиана. Ви Сента слушались и боялись. Его крылатый змей был почти неуправляем, появляясь по любому поводу и наводя страх на жителей Мортена. Но прекрасное чудовище безропотно подчинялось просьбам Валерианы, наслаждалось ее прикосновениями, так же как и его хозяин.

Вечерами они с Бертианом обсуждали тревожащие Валериану вопросы клана, а наутро она была уверена, что Бертиан примет правильное решение. Впрочем, иногда Ви Сент действовал непредсказуемо и тогда власть Валерианы прорывалась наружу, являя настоящего Дона клана.

Валериана гадала, когда же Ви Сенту надоест подчиняться ей. Но Бертиан каждый раз принимал смиренный вид,

Как сейчас.

Бертиан ослабил хватку, лизнул покрасневшую кожу и набухший китер, но к пальцам внутри Валерианы присоединился третий, а Ви Сент склонился над Валериан с пошлой ослепительно прекрасной улыбкой:

— Никто не может мне запретить целовать тебя там, где я хочу. — Пальцы ускорили движение, проникая глубже. Большой палец надавил на дырочку в попке и протиснулся в узкое отверстие.

Валериана обожала эту игру.

— Тогда я хочу, чтобы ты целовал меня везде, — выдохнула она ему в губы.

Бертиан зарычал. Одним движением руки приподнял ее и перевернул на живот.

Валериана ахнула от неожиданности и зашипела:

— Это грубо!

— Да, моя королева. — Ни капли раскаяния. Бертиан укусил ее за бедро. Его пальцы все ещё массировали её изнутри. Три пальца в вагине, один в попке. Приятно до вскрика. Остро и в то же время нежно. Бертиан знал эту грань.

Точные, твердые движения, горячие словно раскаленные угли, сладкие, словно Бертиан знал все самые потаенные желания Валерианы. До дрожи, до искорок в глазах, до хлипкого стона.

Влага текла по его пальцам, Валериана сжимать изнутри так сильно, словно хотела переломать ему костяшки.

Он вытащил пальцы, и Валериана разочарованно запротестовала. Она почти кончила. Но Бертиан остро чувствовал каждую её эмоция и не собирался дать ей разрядку так быстро. Валериана имела наглость спорить с ним при свидетелях.

Он знал, что она была права, но так хотел наказать её, что чуть не трахнул ее прямо перед всем советом.

Бертиан свел ноги Валерианы вместе, прижал коленями с обеих сторон плотнее и вошел в