АльтерНатива - Квинтус Номен

— Ладно, не буду иронизировать. Рассказывай!

— Расскажу, но не сейчас, я вам обещал все рассказать только в феврале. А я, как и вы, от слов своих не отказываюсь!

— Ладно, посмеялись — и будя. Рассказывай, а я тебе тоже слово даю: если от твоего рассказа будет польза…

— Не расскажу, до строка не расскажу. Потому что сейчас от моего рассказа пользы вовсе не будет, а вот в конце февраля… Вы за март все продумаете, и вот тогда… но не раньше, а если я заранее все карты раскрою, то вы… не вы, а кто другой, о том прознав, вам просто не даст такие прибыли забрать.

— Я не думаю…

— А говорят, что думать все же иногда полезно.

— Так ты что, при господине Стечкине мне говорить… не хочешь?

— Фамилия господина Стечкина мне знакома, ничего плохого о нем я не знаю, и уверен, что и не узнаю никогда. И он тут вовсе не причем. Просто я пока что слова нужные, самые понятные, чтобы их вы же неверно не восприняли, еще придумываю только. Так что далее мы об этом в феврале и поговорим, ну, если вы того захотите, конечно.

— А знаешь ли ты, Федька, почему мне так хочется тебя побить больно?

— Догадываюсь. Но таковое деяние тоже будет глупостью неимоверной: я же обижусь и уж точно вам ничего рассказывать не стану.

— Ладно, успокойся… ну что, все всё доели и допили? Борис, пошли по твоей части производство смотреть? А ты, Федька, мне все же про школу что сказал, на бумаге напиши. И домой занеси… уже после Нового года: если что со школами и придумаем, зимой такого всяко зачинать не станем…

Вообще-то меня инженеры из компании Салтыкова «терпели» не столько из-за моих, в целом довольно полезных, советов, сколько из-за того, что теперь в столовых заводских очень много продуктов готовилось по «моим» рецептам, и как раз в последний день моих каникул я «выдал» новое блюдо: свинину в кисло-сладком соусе. Понятно, что такие блюда не для простых рабочих тут готовили, но вот мастера их с удовольствием покупали, ну и инженерный состав обычно «моей кухней» на заводах питался. Впрочем, если речь шла не о мясе, то и простые рабочие тот же чоу-мейн с удовольствием брали: блюдо-то получалось куда как дешевле даже просто каши гречневой, а сытости добавляло гораздо больше. Хотя бы потому, что ее после варки в масле обжаривали и продукт получался довольно жирным.

А лапшу тут же, в столовых, и делали, по «китайской технологии»: тесто просто выживали через железную матрицу с маленькими дырочками непосредственно в кипящую кастрюлю. Ну а сами прессы были простыми, деревянными, так что и «инструмент» получался недорогим, и вообще: такая лапша «до готовности» всего пару минут варилась. А затем ее в воке обжаривали вместе с натертой морковкой (воки — после одной из моих «демонстраций» — Дмитрий Михайлович где-то сначала для себя и для меня заказал, а затем уже и для всех столовых компании), еще что-то из овощей добавляли из того, что повару под руку попадалось… На «классический» чоу-мейн получившееся походило не очень сильно, но блюдо и называли «лапша по Тепляковски», а так как «оригинал» в Москве, по-моему, вообще никто не пробовал, народ продуктом пользовался активно. Настолько активно, что пистолетный заводик начал даже небольшую прибыль приносить. Но не от пистолетиков игрушечных, а из-за того, что столовую, которая представляла собой сарай, изображающий из себя часть заводского забора, «открыли» и для сторонних посетителей, и вот рабочие с соседних заводов туда уже часто заходить стали, оставляя свои трудовые копейки в кассе. Прибыль, конечно, вовсе копеечной была, но все же прибыль, а не убыток, а появление в меню новых блюд «давало шанс» и для более денежной публики что-то такое выдать… в будущем. Однако люди в компании Салтыкова (то есть как раз все его «товарищи») умели смотреть в будущее, а потому разговорами со мной (причем на любые темы) не брезговали…

Ну а новый, тринадцатый уже год начался… обычно. То есть начались занятия в училище, и у меня сложилось впечатление, что народ учиться стал куда как более усердно, чем раньше. Возможно, я просто не знал, как раньше учили пятиклассников, но мне и шестиклассники, и даже парни, которые в «дополнительном», седьмом уже классе учились, тоже говорили, что материал теперь и им дается в больших объемах. И особенно старались нас «получше обучить» преподаватели математики, физики и, сколь для меня не удивительным это стало, химии. Последнее меня удивляло лишь потому, что химия — по крайней мере в нашем училище — считалась наукой «общеобразовательной», но на прямой мой вопрос преподаватель химии (новенький, какой-то приват-доцент из университета) ответил, что «вышло решение Министерства об увеличении программы», но так как утвержденного учебника по химии вообще не было, то учиться надо по материалам, которые он нам дает. И записывать его «лекции», которые обычно по половине урока длились, крайне желательно, так как без этого сдать успешно экзамен точно не выйдет. Я, конечно, ему не поверил и специально поинтересовался у учащихся других реальных, в каком объеме им химию дают. И узнал, что такой «довесок к программе» только во втором казенном училище ввели, а во всех частных реальных училищах программа вообще не поменялась. Правда, и тут у меня получилась «выборка не репрезентативная», я-то только в двух частных училищах хоть с кем-то знаком был, но было похоже, что в министерстве народного образования кто-то над проблемой всерьез задумался. Над простой проблемой, о которой мне Дмитрий Михайлович говорил: больше половины поступающих на химический факультет университета с него уходят в течение первого же года обучения, просто потому уходят, что они, оказывается, вообще раньше не понимали, чему им учиться предстоит…

Тоже фактик в мою «копилочку информации»: я еще раз убедился, что даже из учащихся средних учебных заведений очень многие даже примерно не представляют, чем им в жизни предстоит заниматься. А из-за этого… тот же Дмитрий Михайлович мне сказал, что из университета выпускается чуть больше половины поступивших в него людей, а из большинства институтов — гораздо меньше половины, и исключением тут разве что ИМТУ является: там все же большинство успешно дипломы получили. Но и учились там… тот же Василий Михайлович в нем седьмой уже год учился, и всеми это воспринималось как «норма».

Впрочем, мне на то, сколько он там учится, было вообще плевать, и чему он