АльтерНатива - Квинтус Номен

заводе наладили выпуск уже «полных столовых наборов», в которые входили ложки чайные, десертные, столовые, еще ложки «кефирные» (я такие делать заводчанам подсказал), вилки «мясные», «рыбные» и «фруктовые», два вида ножей — и коробки с набором всего этого металла «на шесть персон» по двенадцать рублей едва до Москвы с завода довозить успевали. Правда, эти были с узорными ажурными ручками (кроме ножей, где ручки были просто коваными, но с теми же цветами), но и обычные, продаваемые в розницу от пятнадцати до двадцати пяти копеек за изделие, в магазинах застать было очень непросто. А ведь их пока только в Москве и продавали!

Продавали бы и больше, и продавали бы вообще по всей стране, ведь «серебро» из нержавейки было раза в четыре дешевле приборов из настоящего серебра, хотя и дороже мельхиорового, которое вообще-то людям использовать я бы не порекомендовал, уж больно быстро мельхиоровые ложки окислялись. Но производство ограничивалось вовсе не нехваткой металла, а тем, что формы для ложек и вилок были мало что дорогими (они все равно окупались очень быстро), так еще и изготавливались они долго! А с металлом… нержавейку в компании собирались делать вовсе не для выпуска столовой посуды, а для сугубо «металлургических» целей, и главным ее назначением было (то есть планировалось) производство аргона. В Московском университете несколько человек (из преподавателей) очень увлекались работой с жидким воздухом, и там уже знали, что лучше всего для его хранения и переработки именно нержавейку (причем «пищевую», пластичную) и использовать. Но в университете жидкий воздух с помощью хитрого поршневого детандера добывали, и там этот непростой девайс постоянно ломался, а инженеры из ИМТУ соорудили детандер турбинный (только вот вообще не похожий на то, как я себе такую штуку представлял), и у них особых проблем с жидким воздухом не стало. Вот только аргон они добывали… мне Борис Сергеевич рассказал как, и я ну очень удивился: у них в установке получался на самом деле жидкий кислород, перемешанный с аргоном, причем аргон в получившейся каше вообще в виде хлопьев снега плавал — и они аргон этот оттуда каким-то непростым ситом вычерпывали. Ну а потом снег этот подогревали, затем из получившегося газа остатки кислорода уже чисто химическим способом как-то выгребали…

В общем, очень непростая у них установка получилось, в ней еще стопятьсот теплообменников было поставлено и все это как раз из нержавейки и было сделано. Но лично меня больше всего удивило то, что кроме аргона в Богородске (точнее, на заводе в Электростали) ничего не использовалось, а под аргоном они в электропечах какие-то хитрые стали варили. Понемножку варили: на заводе уже две индукционных «аргоновых» электропечи стояли, примерно на полтонны каждая, и вроде бы в них они сталь ну совершенно невиданную получали — но куда они всю ее девали, я так и не понял. Потому что с завода, кроме замков и теперь еще «столового серебра» только поварские ножи выходили…

Но опять: мне на все это было, по большому счету, плевать. Не потому плевать, что было безразлично, будут ли в компании мои «изобретения» выпускать или нет, а потому, что мне было интересно совсем другое — и вовсе не учеба в училище. Занятия-то я не пропускал и учился уже по-настоящему: оказалось, что довольно многое я по той же физике или не учил в школе, или не так понял — а тут внезапно стал кое-что понимать лучше (или вообще впервые о чем-то услышал), и мне науку постигать все же интересно стало. Но гораздо больше меня интересовало, чем занимались господа Вишняков и Яблоков, которые чуть ли не каждый день что-то в нашей роторно-конвейерной патронной линии меняли. И линия эта теперь в основном ночами работала, а она, насколько я понимал, основную прибыль от игрушечных пистолетиков и обеспечивала! Хотя на ней по сотне патронов в минуту выделывалось, а работала она минимум часов по двенадцать в стуки, так что у меня периодически закрадывались смутные сомнения на предмет того, куда всю эту продукцию Василий Михайлович вообще девает: по моим прикидкам, чтобы все выпущенные патрончики тратить, все покупатели пистолетиков должны были каждый день по паре коробок патронов расстреливать…

Но в середине мая до меня дошло, что патрончики, скорее всего, впрок делались и на каких-то тайных складах прятались: как раз Вячеслав Анатольевич и Сергей Григорьевич приехали в мастерскую с десятком крепких работяг — и линию вообще разбирать стали. И разобрали ее буквально за четыре дня, а потом все разобранное из мастерской и вывезли. Причем почти все это железо даже вывозили «не по-людски»: не на ломовых извозчиках, а на двух автомобилях. А вот куда все вывезли, мне никто не сказал…

Однако долго мучиться догадками мне не пришлось, и вовсе не потому, что я все узнал. Просто кое-что другое, причем гораздо более интересное начало вокруг происходить. Непосредственно на Козихе: двое парнишек из числа моих «постоянных слушателей» с грустью сообщили, что они «до конца месяца» уедут куда-то и больше ко мне приходить слушать книжки уже не смогут. А причиной оказалось то, что они не сами уехать решили (то есть не их родители так решили), а что дома прежний владелец кому-то продал и всех, кто там раньше жил, как раз и выселяют. Дело, в принципе, обычное: в последнее время такие дома достаточно часто перепродаваться стали и как раз обитателей «дешевого жилья» под этим соусом и выселяли, так как новый владелец перед ними вообще никаких обязательств не имел. И часто дома даже не «кому-то» продавали, а, скажем, родитель ребенку своему — но владелец юридически менялся и после этого дом или перестраивался (если он каменный был), или просто сносился для постройки на том же самом месте нового, с более дорогим жильем…

Но тут дома были именно другим человеком выкуплены, а в конце мая оказалось, что их как раз господин Салтыков и выкупил. А покупать в Москве дом, даже деревянный и полуразвалившийся — точно не лучшая инвестиция, если новый владелец не собирается что-то действительно очень хорошее выстроить. Потому что обычно доходный дом продавался за сумму, равную (а чаще заметно превышающую) доходу с этого дома лет так за семь — а деревянные двухэтажные строения, которые начали как раз в конце мая сносить, владельцу давали от шестисот до восьмисот рубликов в месяц. С другой стороны, на этом же месте новый дом выстроить (причем каменный) обходилось куда как меньше, трехэтажные дома в Богородске, которые там для рабочих строились, обходились компании