Принц Дарий - Alex Nik

был в огромной толпе, которой не нашлось места на площади, а потому они теснились во всех проходах и подъездах к ней, надеялись только на разрешение подняться на ступени храма, да на «Милость принца Дария». Да, да, «Милость принца». Так называлась лотерея, главным призом которой был столик рядом с центральной виселицей. Лучшие места, конечно, были у императора и, само собой, принца. Для них был специально подготовлен целый балкон на главной церкви города и сервирован праздничный стол. Охрану осуществляла провинившаяся в свое время гильдия кузнецов. Поняв, что это шанс искупить свою вину перед принцем, они отказались от денежного вознаграждения и взялись за наведение порядка столь рьяно, что для их усмирения в дело пришлось вмешаться самому Громиле, иначе количество разбитых физиономий, хозяева которых пытались попасть на халяву на это событие, превысило бы все разумные пределы.

— Я Богорт. Все вы меня знаете и, надеюсь, доверяете. А потому для тех, кто не может видеть и слышать все то, что происходит на площади, я стану глазами и ушами. Я расскажу обо всем, что мне удастся разглядеть с моей крыши, — предводитель нищих занялся своим обычным делом, т. е. привлекал к себе внимание зевак. — Виновники нашего торжества, я имею ввиду баронских шпионов, по-прежнему, находятся в своих клетках, где им и место из-за тех деяний, что они совершили против нашего императора и империи в целом, и чувствуют себя, что видно невооруженным глазом, очень не важно. Вид у них, надо вам сказать, плачевный и жалкий, некоторые уже с трудом держатся на трясущихся от страха ногах. Именно по этой причине, я думаю, чтобы не лишать нас возможности увидеть представление по отправке к Святому ветру этих мерзавцев и негодяев ввиду их преждевременной кончины естественным путем, около их клеток постоянно дежурит бригада из трех докторов из гильдии медикусов. Истерики и обмороки среди шпионов и шпионышей все равно не прекращаются, и докторам стоит больших усилий поддерживать их во вменяемом состоянии. Не пойму, что за заминка, — Богорт замолчал на несколько минут, чтобы повнимательнее рассмотреть происходящее, а потом, разобравшись, продолжил с брезгливой физиономией. — Никто не хочет тащить предателей на помост. И вовсе не из жалости или сложности самой этой процедуры, а потому, что вонь от них, видимо, такая сильная, что ничей нос не может выдержать этой пытки. Обделались, трусы, от страха, по-моему, все до одного, да и, скорее всего, уже не единожды. Так, ну этот звук вам и без моих комментариев знаком. А для тех, кто все-таки не понял, скажу, что зазвучали трубы военного оркестра. Все на площади напряглись потому, что там, похоже, оглашают имя победителя лотереи принца. Да, точно, внесли бесчувственное тело счастливчика. Он, похоже, слишком переволновался от такого известия, и теперь ему самому тоже понадобятся услуги доктора, а иначе он рискует пропустить все самое интересное. Один из медиков похлопал его по щекам и сунул в нос какую-то вонючку. По-моему, наш баловень судьбы пришел в себя. А на площади начали медленно гаснуть фонари. Все-таки не зря пригласили гильдию актеров — под их руководством фонарщики изумительно выполняют свои обязанности. Каков накал страстей, какое напряжение в массах. Грандиозный успех! Вот, наконец, открывают первую клетку и на помост выводят виновных. Кого-то все-таки несут, видимо, доктора не смогли преуспеть в привидении всей этой братии в порядок. Я вижу одного толстяка, он еле-еле ползет вперед на коленках, ноги совсем его не держат, наверное. А тощий за ним, похоже, выпил изрядно, что совсем не может идти прямо, его кидает из стороны в сторону, как корабль в сильный шторм, хотя нет, это его просто так шатает от страха. И как он до сих пор не упал с помоста, одному Святому ветру известно. А, теперь все ясно, его привязали к толстяку. Все правильно — и тощий не падает, и толстый ползет быстрее. А сейчас сидящие за столиками в едином порыве встают со своих мест. Сейчас посмотрим, что же там происходит. Все взоры направлены на балкон, где вот-вот должны появиться наши предводители и путеводные звезды. Вся площадь замерла в ожидании, и вот оно. Громкими и восторженными криками все приветствуют появившихся императора под ручку с Вараей, а вместе с ними и нашу надежду и опору, а главное, того, кто подарил нам этот праздник. Вы, конечно, догадались, это наш любимец — принц Дарий. А вслед за ними появляются и наши первые лица государства — Ботос и Менис. А-а-а-а-а-а это кто? Мне подсказывают, что это тот самый знаменитый Лис — один из авторов и организаторов этого праздника. Точно, все правильно, с ним вместе выходит и Громила. А всем известно, что парочка эта неразлучна при любых обстоятельствах. Все чинно рассаживаются, похоже, сейчас начнется самое интересное. Да, я не ошибся, на центральную виселицу поднимается глава горбиков, ой, извините, глава охраны империи, а значит, начинается главное!

— Дарий, ты, надеюсь, понимаешь, что твои художества на этот раз перешли все возможные границы? — Варая с таким грозным видом уставилась на Дария, как будто на ее вопрос был только один ответ — «да».

Дарий устало посмотрел на нее. Ему сейчас было совсем не до споров и выяснений отношений с кем бы то ни было, а тем более с ней. Прошедшие в физическом и моральном напряжении последние сутки не прибавили ему бодрости.

— Варая, что тебя не устраивает⁈ Плохие виселицы, обслуживание столиков или меню тебе не нравится?

Ботос, став случайным свидетелем начинающейся стычки, подозрительно посмотрел сначала на императора, а потом на Дария:

— Вы ей ничего не рассказали?

Дарий удивленно посмотрел на отца, а тот лишь кивнул на Мениса. Канцлер обиженно перевел взгляд на Ботоса и, разочарованно вздохнув, обратился к Варае:

— Никого вешать не будут, а весь этот спектакль рассчитан на богатую фантазию и расшатанные нервы наших впечатлительных шпионов. После того, как широким жестом император дарует им помилование, их выдворят за границы империи, и все. А Дарий заодно еще и денег на всем этом представлении заработает для гвардии, а то что-то казна у него здорово уменьшилась.

Дарий снисходительно хмыкнул, а Менис, ответственный за финансирование гвардии, лишь обидчиво поджал губы. Тем временем Варая, пребывая в некоторой растерянности от услышанного, стояла и задумчиво рассматривала виселицы. Она уже поняла, что вся затея эта достаточно безобидна и почти (за исключением, чьих-то стертых коленок и набитых шишек и ссадин от путешествий от страха за границу сознания) бескровна, но вид виселиц ее очень смущал.

— А кто мне подскажет, что за странные виселицы построены на площади? И почему, кстати, какие-то их части закрыты тканью? — Варая в упор уставилась на Дария, отлично