Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

— Да знаю я грамоте, — воспользовавшись заминкой, сказала она. — И староста знал, когда зенки были. Сам нас учил. Только не верит, что там такое написано. А без священных книг все одно нельзя — зачем жить, непонятно.

— А как же тогда?.. — оторопев, начал было Зайцев, но внезапно замолчал, лег на спину и скрестил руки на груди. Ему вдруг сделалось совершенно неинтересно, что староста собирался вычитать в «Уставе Вооруженных Сил СССР» и зачем врал. Затем ему пришла в голову идея, что староста ждал от него какого-то иного толкования «священного» текста, и Алексей вспомнил свою же шутку: «возьмите полстакана муки».

— Ничего, Мишка-дурачок вам все растолкует, — равнодушно проговорил Зайцев и с сожалением подумал: «Эх, дурак я, дурак! Мне бы вычитать им из «Устава», что, мол, тот я стояк, и выведу их в Кудияровку, и дам каждому по мешку отборной картошки и ведру самого вонючего самогона. Кто меня за язык тянул — неграмотный! А теперь иди, доказывай, что ты и есть тот, которого они всю жизнь ждали — спаситель и благодетель славного кудияровского рода». — Так я у вас что, вместо талисмана? — наконец вяло поинтересовался он. — Ну, амулета, оберега.

Хозяйка пещеры как-то поджалась, что, очевидно, было равносильно пожиманию плечами, и проворчала:

— Не знаю я никакого амурега и талисмета.

— Ни хрена я от вас не отведу, — вдруг снова сорвался Алексей. — Не дождетесь. Наоборот, руки-ноги заживут, я вам такое устрою...

Зайцев старался не ожесточаться, чтобы окончательно не потерять над собой контроль и не наделать непоправимых ошибок. Ему казалось, что именно на ее, Танькину, помощь он может рассчитывать, но для этого следует как следует поработать, убедить несчастную кудияровку помочь стояку. И все же злоба душила его, и Алексею стоило огромного труда, чтобы не закатись хозяйке настоящую истерику с мордобоем. Он попытался сбить гнев глубокими вдохами, и эти упражнения развеселили Таньку.

— Чего это ты? — со смехом спросила она.

— А сюда я как попал? — вопросом на вопрос ответил Зайцев. — Кто меня приволок?

— Я, — перестав смеяться, проговорила хозяйка.

— А по башке кто дал?

— Сам ударился, — ответила Танька и повернулась к нему спиной.

Это очевидное вранье заставило Алексея задуматься о том, какую все-таки роль уготовили кудияровцы своему пленнику. Ему не хватало знаний о жизни и традициях этих подземных богоносцев, и разговор с Танькой до сих пор ничего ему не дал. Зайцев не мог даже применить свои профессиональные навыки врачевателя душ. Как оказалось, чтобы расположить к себе человека, а потом попытаться воздействовать на него, требуется как минимум, чтобы тот понимал, о чем говорит психолог, знал, что тот является психологом, и сам мог более-менее свободно изъясняться на современном языке.

— У тебя есть душа, — неожиданно произнес Алексей.

— Есть, — охотно согласилась хозяйка.

— А я специалист... тьфу ты, черт! Знаток. В общем, там, наверху, я лечу человеческие души. «Зачем я это говорю? — вдруг с ненавистью подумал Зайцев. — Допустим, она поняла, что это изменит? Как раз она-то меньше всего походит на человека, которому требуется психолог». — Другими словами, я — маг. Ну, волшебник, ведун, — неуклюже пояснил Алексей и снова ужаснулся своим словам: «Что я несу?! Волшебник! А сам лежу в этом говне и не могу себе помочь».

— Ничего, ничего, — успокаивающе проговорила Танька и пристально посмотрела пленнику в глаза. Она не моргала, и хлипкий язычок пламени масляного светильника словно чертенок отплясывал в ее больших черных зрачках какой-то ужасный первобытный танец. Зайцев хотел было отвести взгляд, но почувствовал, что не в состоянии него сделать. И прежде чем окончательно смежить веки, он увидел, как Танька подняла руку и плавно провела ладонью у него перед лицом. Когда же Алексей очнулся, рядом никого не было. Он не сразу вспомнил, что произошло, и некоторое время лежал без движения на спине и разглядывал близкий потолок. Зайцев не сомневался, что усыпила его Танька, и это открытие немного напутало Алексея. Вышло все чрезвычайно глупо и позорно: он похвалялся своими несуществующими паранормальными способностями, тогда как эта грязная дикарка по-настоящему владела искусством гипноза и без всяких слов блестяще доказала это. «Этим существам не страшны ни термоядерная война, ни космические катастрофы, — с тоской подумал Зайцев. — Они видят в темноте, владеют гипнозом, жрут одну картошку и вполне могли бы научиться переваривать сине-зеленые водоросли. Они-то и есть основа будущего человечества, тот самый генофонд. Люди, которые переживут любые катаклизмы и дадут жизнь homo futuri. В конце концов, выжили же крокодилы и вараны. Их бог был прав, что до поры, до времени спрятал кудияровцев под землю. Здесь они лучше сохранятся. Не удивлюсь, если когда-нибудь выяснится, что где-то в океане обзавелись жабрами и живут на дне такие же вот богоносцы. А что, с его стороны это даже мудро, нельзя же держать все яйца в одной корзине. Но я-то не из этой корзины, чародей засранный, — самоедствовал Алексей. — Интересно, что она еще может? Вот будет мне подарочек, если она умеет читать мысли... если ОНИ умеют читать мысли. Хотя какая разница, они и так знают, что я собираюсь бежать».

Удивительная способность кудияровцев или даже одной Таньки заставила Зайцева позаботиться об осторожности. Он решил сделать вид, что смирился с пленом, и на всякий случай думать исключительно словами, не знакомыми малограмотным ползунам. Размышляя над этим, Алексей часто ловил себя на мысли, что стыдится своей веры в телепатию кудияровцев. И все же Зайцев поставил себе цель — всерьез разобраться, как же он все-таки думает: образами, понятиями или словами.

Неожиданно Алексей услышал громкий свистящий шепот. Кто-то возился у выхода, и Зайцев, наконец, повернул голову. В полумраке он разглядел те же две физиономии кудияровских то ли девок, то ли баб, которые уже появлялись здесь во время его встречи со старостой. Девки чего-то не поделили, возможно, более удобное для наблюдения место, но едва стояк зашевелился, они угомонились.

— А где Танька? — спросил Алексей и сам удивился безразличию, с которым прозвучали его слова.

— В трактир поползла, — жеманясь, ответила одна. — Исть-то небось хочешь?

— А вы, стало быть, меня охраняете? — усмехнулся Зайцев.

— Неа, — ответила другая и залилась смехом. — Смотрим.

Алексей вышел из состояния прострации так же внезапно, как и погрузился