Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

— Боюсь, что это невозможно, уважаемый Евгений Николаевич, — с выразительным акцентом проговорил Джао. — Дракон никогда не нарушает своего слова, и мы гордимся его крепостью. Но даже если забыть о наших принципах, то, в отличие от вас, граф Игнатьев уже обладает хорошо налаженной сетью для распространения и реализации нашего товара в больших объёмах. Сетью, к которой у вас нет доступа…

— Логистические цепочки хороши тем, что их можно построить заново, — возразил Сурганов. — А Драконы, как я слышал, обладают терпением.

— Обладают, — не стал спорить с ним китаец. — Но помимо этого мы считаем, что потраченное впустую время — непозволительная роскошь. В данном же случае нас полностью устраивает сотрудничество с графом Игнатьевым. И уж точно Завет не испытывает желания связываться с человеком, которому мы не способны доверять.

— Я на вашем месте был бы поосторожнее, Джао, — угрожающе произнёс Сурганов. — Китайское царство близко только на картах. А Иркутск — мой город.

Нет, это бесполезно. У этих переговоров изначально не было никакого шанса на успех. Этот Сурганов-Макаров никогда не согласится с Игнатьевым. Чисто из принципа. Уверен, что он и про шестьдесят процентов сказал, прекрасно понимая, какой именно получит ответ.

Похоже, что пора бы и мне сыграть свою скрипку.

— Прошу прощения, — произнёс я, влезая в разговор. — К чему всё это?

Голова Сурганова тут же повернулась в мою сторону, а вот Джао даже ухом не повёл. Я же, в свою очередь, как можно старательнее пытался не смотреть на сопровождающих китайца. Уже заметил пару взглядов, которые они бросили в мою сторону. И взгляды эти мне совсем не понравились.

Но сейчас важно было сыграть свою роль.

— Давид, твоего будущего зятя не учили, что на подобных встречах следует молчать, пока к нему не обратятся? — на удивление вежливым тоном поинтересовался сидящий напротив меня Сурганов, даже головы в мою сторону не повернув.

Граф, конечно же, тут же открыл рот, дабы что-то сказать, но я не дал ему этого сделать.

— При всём уважении, Евгений Николаевич, но если вы не заметили, я сижу за этим же столом, — как можно более нейтральным, почти равнодушным голосом сказал я. — А значит, могу сказать то, что думаю. В данном случае я считаю, что вы занимаетесь какой-то ерундой.

— Что, прости?

— И так понятно, что вы не пойдёте на сотрудничество с его сиятельством. И ваше предложение про шестьдесят процентов — чушь. Вы знаете, что граф никогда не согласится на него…

— Давид, твой будущий зять неожиданно стал говорить за тебя? — перебил меня Сурганов, повернувшись к Игнатьеву.

Тот, в свою очередь, посмотрел на меня, после чего пожал плечами.

— Ты сам сказал, Евгений. Он мой будущий зять. А значит, практически часть моей семьи. А я не привык затыкать рот своим близким.

Поразительно. Игнатьев настолько мне доверяет?

— Главное, чтобы они ненароком не сказали того, о чём ты потом пожалеешь, — презрительно бросил советник мэра.

— Как пожалела некая Светлана Маркова? — спросил я. — Может быть, спросим у неё?

Голова Сурганова повернулась в мою сторону с такой скоростью, что я почти ожидал услышать щелчок, с которым бы сломалась его шея. Но нет. Вместо этого я уставился на два пылающих от гнева уголька, в которые превратились его глаза.

Ему на вид около пятидесяти. А этой Светлане, если верить материалам дела, — двадцать два. Каковы шансы, что молодая девушка, которую никто и никогда не заподозрит в связях с таким человеком, неожиданно окажется его молодой любовницей?

Или, может быть, кем-то более близким? Более родным?

— Вам известно, что через три недели её будут судить за двойное убийство, — произнёс я. Это был не вопрос. Просто констатация факта. — И против неё есть улики, которые сделают этот процесс игрой в одни ворота…

Сурганов с вызовом поднял подбородок.

— И что? Думаешь, что я не знаю, где ты работаешь? Это ваш план? Прийти сюда и потребовать от меня уступок только потому, что у вас есть этот чёртов пистолет?

Я отрицательно покачал головой и достал из кармана телефон.

— Нет. У меня есть кое-что получше. Фотография этого пистолета.

С этими словами я открыл сделанный ранее снимок и продемонстрировал его сидящему напротив меня Сурганову. Тот смотрел на экран моего телефона несколько секунд, после чего…

— Это что? Какая-то шутка.

— Нисколько, — ответил я, убирая телефон. — Это демонстрация. Я могу зайти туда в любое время и сделать так, что никто и никогда не сможет использовать этот пистолет на суде против Светланы. У меня есть такая возможность. Более того, с учётом того, где я работаю, о чём вы прекрасно знаете, мне достаточно потратить на это всего лишь десять минут. Вот настолько это просто.

— И я тут же должен согласиться и расстелить перед Давидом красную дорожку? — не скрывая своей язвительности, поинтересовался Сурганов. — За то, что ты избавишься от этой улики?

— Зачем? — пожал я плечами. — Евгений Николаевич, давайте говорить начистоту. Если бы у вас была возможность сделать это самостоятельно, то вы бы воспользовались ею, не задумываясь. Но, судя по всему, у вас такой возможности нет. В отличие от меня. Ирония ситуации в том, что в случае вашего отказа мне даже ничего делать не придётся. Я просто забуду о том, что эта улика хранится в департаменте, и всё.

Словно желая придать дополнительного веса своим словам, я развёл руки в стороны.

— Так что в данном случае обвинительный приговор будет висеть целиком и полностью на вашей совести. Потому что всё, что от вас требуется — это проявить разумность и рассмотреть возможность соглашения с графом Игнатьевым. Сделаете это и придёте к выгодному сотрудничеству? Прекрасно. Я буду рад оказать вам ответную услугу. Нет? Что же, значит, упущенная возможность будет висеть целиком и полностью на вашей совести, как я и сказал.

Он не согласился. Но и отказываться не стал. Молчание после моей довольно продолжительной речи продлилось почти полминуты, после чего советник мэра тяжело вздохнул и, повернувшись к Игнатьеву, сообщил:

— Мне нужно подумать.

Спустя несколько минут он покинул нас, сославшись на то, что мэр может потеряться в коридорах галереи. При этом сказано это было с таким сарказмом, что стало понятно, сколь невысоко Сурганов оценивает мыслительные способности мэра.

Вот и всё. Встреча просто закончилась с его уходом.

— Жаль, что он не согласился, — вздохнул я, но Игнатьев лишь ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Он задумался над твоими словами, Алексей, — произнёс он. — Этого уже достаточно. С таким упёртым упрямцем, как Сурганов, это уже можно назвать