Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев

кони явно не останутся без хозяев. Мы оставляли вдоволь сена, недалеко оживленная дорога. Ну а задерут волки их… Так задерут. Или что? Пойти в ближайшую деревню и отдать в добрые руки? Сами кони людей найдут.

Дальше двигались еще быстрее. На ночь не останавливались, делали только один достаточно продолжительный привал на три часа, чтобы покормить коней и дать не нам, но им отдых. А после вновь в путь.

— Впереди десяток ратных конных, — сообщила разведка.

— Обойти можем? — тут же подобрался я.

— Никак, вокруг лес, — отвечал Игнат, который был ответственный за всё, но в частности за логистику.

Особо не вдавался в подробности, откуда он знает настолько хорошо территории бывшего Великого княжества Литовского, но казалось, что он знает если не все дороги, то многие. Может быть, остались знания после того, как он участвовал в русско-польской войне и частично через эти земли проходили русские войска? Наверняка при таких походах изучается местность быстро.

— Авангард вперёд! Стреляйте поверх голов! Заставьте сдаться! Окружите! — принял я решение.

До Брагина было вёрст пятьдесят, и примерно столько же оставалось до Лоева. Мы находились у небольшой деревушки под названием Городок. Может, когда-то здесь и было городище, но сейчас не более двадцати изб.

И всё, более населённых пунктов нет. Мало того, так и дорога здесь паршивая, явно мало используется. И, по сути, она только одна. Это к тому, что вооружённому отряду тут делать нечего. А к Речице от Лоева и Брагина ведут совершенно другие дороги.

— Бах-бах-бах! — раздались выстрелы.

Еще немного криков, и тишина.

Скоро моя карета двинулась вперёд. Мы проехали мимо поставленных на колени десяти бойцов. Рядом к дереву уже были привязаны их кони.

— Не сметь! — выкрикнул я, когда увидел, что некоторые из моих бойцов стали копаться в седельных сумках встреченных нами воинов.

Но ещё больше поразило, что возглавляет процесс грабежа Игнат. Я с благородством осуществляю свою миссию по спасению сына. Не граблю, ну или почти. Кое что все же прихвати из замка Сапег.

— Ясновельможный пан, так это же вестовые, да с юга идут, может из России. Посмотреть же нужно, что у них там, — объяснял мне свои действия Игнат.

— Только если какие письма. Драгоценности не брать, — приказал я.

А уже через минут пять надломил известную мне печать. Была у встреченных нами неизвестных всего одна бумага. Как-то старшина Акулов хвалился мне, что раз он уже стал богатым человеком, благодаря крымскому походу, то и вполне достоин печать свою заиметь. Впрочем, таковая у него уже была.

— Вот как? — удивился я.

Возомнил себя Петром Великим. Наверное, Петру Алексеевичу было в иной реальности крайне досадно, что близкий его друг и товарищ Иван Мазепа предал.

И во мне бурлили такие страсти, что я чуть было не приказал части своего отряда отправиться и притащить на аркане мне Акулова.

— Что там, Егор Иванович? Дельное что-то, или так, дела амурные панов Юдицских? — спрашивал Игнат.

Какая печать у Акулова, он не знает. Да и вряд ли видел герб фамилии Юдицких, которые должны быть хозяевами этих земель. Лоев принадлежит Михаилу Станиславу-Юдицкому.

— Отправляемся дальше, — сказал я, не отвечая на вопрос Игната.

Есть те вещи и обстоятельства, о которых знать следует крайне ограниченному числу лиц, даже если эти люди вызывают доверие. Тайные политические игры на то и должны быть тайными, чтобы о них почти никто не знал.

— Под нож их! Всё что ещё найдёте, положите в каретный сундук, — сказал я.

Нужно было бы допросить с пристрастием. Но я не хотел, чтобы о моих делах, о которых было написано в письме, будь кто знал.

Конечно, хотелось бы обойтись без кровопролития. Но здесь дело совершенно в другом. И люди эти, весьма вероятно, — доверенные старшины Акулова. Хотя не так чтобы слишком они похожи на тех казаков, которых привёл с собой старшина с Дона.

Эти бойцы были холёными, каждый с двумя пистолетами. Как оказалось, у них была бы ещё и преизрядная сумма денег. Примерно напополам ефимок и польских талеров — не меньше пятисот кругляшей на всех. Сумма внушительная.

Коней, оружие убитых мы тоже себе оставили. Седла и тела скинули в ближайший овраг. И теперь для меня остановилось понятным, почему этот десяток выбрал малоиспользуемую дорогу.

Хотелось с кем-нибудь поделиться своими эмоциями, рассказать, что именно я прочитал в той бумаге, но приходилось сдерживаться.

В письме на русском языке была описана моя деятельность, что я через татарского бея предупреждал османского султана о планах польского короля в предстоящей войне. Это же такая бомба, что взорвется и Петр Алексеевич лично подпишет мне смертный приговор.

Акулов мог подслушать мои разговоры. Но он мне казался достаточно простоватым, да и вполне патриотично настроенным по отношению к русской державе. И думать не мог, что подобный деятель способен замышлять против меня и против России какую-либо подлость.

Письмо предназначалось Яну Казимиру Сапеге, считай, что моему врагу. Как только пересеку границу Речи Посполитой и России, обязательно нужно отправить кого-то, чтобы под благовидным предлогом пригласил ко мне Акулова. А ещё нужно намекнуть, что хочу посвятить его в какие-то тайные дела против поляков. Приедет, и вот тогда я спрошу по полной.

— Так ты мне не скажешь, Егор Иванович, что было в том письме? Вижу я, что сильно ты опечалился от прочитанного. Может, подскажу чего, — то ли от любопытства, то ли действительно хотел мне помочь, Игнат то и дело спрашивал о написанном в бумаге.

— Я доверяю тебе. Но есть такие тайны, которые принадлежат не мне, и я не вправе их выложить. Но, может ты чего необычного приметил в тех казаках? — говорил я, переводя тему разговора.

— Обычные реестровые запорожцы, — пожал плечами Игнат.

Вот как? Значит, запорожцы? Весьма любопытно. Я знал, что в отряде Акулова было немного запорожских казаков. Как я понял, ещё до конца не стёрлась та грань и разделения между казачествами. И в походах донцов порой участвуют запорожцы и наоборот.

И всё же… Как бы не наши казаки. По крайней мере, я запорожцев не воспринимаю как своих. Так что не все однозначно. Но печать была Акулова — точно.

Дальше наш путь простирался вдоль Днепра. Было тягостно смотреть на русские земли, которые находились через реку, но оставаться всё ещё на условно враждебной территории.

Можно было бы подумать и о том, чтобы построить плоты и уже ночью форсировать Днепр, выдыхая и понимая, что дело сделано и мы уже на русских землях. Сколько строить плоты станем? У нас