Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Дверь распахнулась, и в трактир хлынула толпа. Вечер только начался, и я вернулся к печи, чувствуя, как привычная работа меня успокаивает.

Гостей было много, однако мы отлично справлялись, спасибо улучшенной кухне. Блюда готовились быстрее, и даже в самые загруженные моменты у меня оставалось время, чтобы заниматься вывариванием бульона на завтра. Попутно ещё и думал, что приготовить таинственному дикарю Люту. Возьму с собой пирожков, жаровню, чугунок и ещё немного продуктов, чтобы было из чего готовить.

И когда ушёл последний гость, оставив щедрые чаевые, мы смогли выдохнуть. Я устало сел на лавку, и Бекон тут же оказался рядом, свернувшись калачиком. Потрепав его по голове, я тихо у него спросил, пойдёт ли он со мной завтра.

— Мр-р-р, — отозвался он, положив на меня лапу.

— Вот и отлично, — я поднялся. — Тогда идём спать, а то завтра опять рано вставать.

Я уже направлялся к лестнице, когда Грумхильда окликнула меня:

— Марк! Я тут вспомнила, что бабка говорила, что солнца больше всего там, где земля нагрета солнцем и рядом есть вода. Попробуй поискать там.

— Спасибо, Грумхильда, — сказал я искренне. — Это хорошая подсказка.

— Ладно, не благодари, — она махнула рукой и ушла на кухню. — Я всё уберу, а ты иди спать. Завтра трудный день.

Я лёг в кровать, подтаскивая к себе кота. Его тёплый бок и уютное мурчание успокоили меня, помогая заснуть. Открыл глаза как раз к рассвету и чувствовал себя отлично. Пора было собираться в дорогу.

Поднялся, умылся холодной водой из кувшина и оделся. Котомка привычно легла на плечо, а нож — на пояс. Я не собирался сражаться с Лютом, но отправляться в поход без оружия, было бы глупо.

— Мряв! — Бекон уже стоял у двери, потягиваясь и нетерпеливо подрагивая хвостом.

— Ну что, рыжий, — сказал я, накидывая плащ. — Идём за корнем, путь нам предстоит неблизкий, и нужно сначала подкрепиться.

Кот одобрительно мявкнул, и мы спустились вниз. Грумхильда тоже поднялась, чтобы проводить нас. На печи нас ждал котелок с кашей, в неё сегодня орчиха добавила копчёного мяса и сала, чтобы было пожирнее. А на столе нас ждала тарелка с огромными бутербродами.

— Пирожки взял? — спросила она. — Может, ещё кусок сыра и мяса возьмёшь? Если что, похлёбку сваришь.

— Этого должно хватить, — я взял узелок и убрал в котомку. — Не волнуйся ты так, не в пустыню идём, а в горы. Там же и ягоды, грибы, да растения есть. С голоду не помрём, даже если неделю бродить будем.

— Вот не нужно неделю! — возмутилась она. — Сутки! Не больше!

Я рассмеялся и сел за кашу. Грумхильда поставила передо мной чашку с мятным чаем. В её глазах горела тревога, но она старалась скрыть её за привычным ворчанием и заботой.

— Возвращайся живым, — сказала она тихо. — И не лезь в неприятности, будь добр! Поосторожнее с этим беглецом, мало ли что он может выкинуть!

— Без глупостей, — пообещал я. — Я просто накормлю его и узнаю все подробности. Всё будет хорошо.

Я вышел во двор, радуясь хорошей погоде, но куртку запахнул плотнее. Утренний холодок пробрался и под неё, но воздух был чистым и бодрящим. Буян и Тефтелька уже были с сёдлами, здесь постарался Рик. Он встретил меня полностью собранный. За его спиной был лук, а на поясе висел колчан со стрелами. Он, как и я, надеялся подстрелить дичь в дороге.

— Отведи его до сторожки Люта, — сказал Ник. — Но близко не подходите. Чужих не любит, может и вовсе дверь не открыть.

— Разберёмся, — я запрыгнул в седло. — Поехали.

Я взял себе Буяна, и Бекон ловко вскочил ко мне на колени, устраиваясь поудобнее. Рику досталась Тефтелька, она поспокойнее гнедого. И мы отправились в путь.

Вскоре трактир остался позади, я оглянулся и кивнул себе — команда точно справится!

Мы с Риком проехали по знакомой дороге вдоль реки. Охотник уверенно вёл вперёд, и я видел, что он хорошо знает эту местность. Постепенно лес справа от нас становился всё гуще, сосны поднимались выше, а небо над головой наливалось насыщенным синим цветом.

Через час с небольшим мы свернули с дороги на узкую тропу. Она петляла между заросших мхом валунов и уходила вверх к горному ручью. Довольно быстро добрались, я-то думал, что мы целый день потратим на этот путь.

— Дальше на конях нельзя, — сказал Рик, придерживая Тефтельку. — Нам нужно подняться наверх. Там за соснами и будет сторожка. Вас подождать здесь или подняться с вами?

— Я пойду первым, — я спрыгнул на землю и передал ему поводья. — Далеко не уходи и присмотри за конями. Скоро вернусь.

Кот поспешил за мной, принюхиваясь к новым запахам. Я поправил котомку на плече и двинулся наверх, где за стеной старых сосен темнел силуэт полуразрушенной постройки.

Сторожка выглядела именно так, как описывал Рик. Первым я увидел остатки каменной кладки, покрытой мхом, здоровенную трещину и остатки от окна. Даже дверь была кривая и держалась на одной петле. И как тут можно жить⁈ Я пригляделся, но не увидел ни дыма от очага, ни какого-либо движения. Но Бекон встал в стойку, учуяв живого человека за стеной.

Подойдя к двери, я замер, собираясь с мыслями. Кот напрягся, готовый прыгнуть на любого, кто покажется в проёме.

— Спокойно, рыжий, — шепнул я и постучал. — Мы только поговорить.

Где-то крикнула галка, да ветер тревожил ветки сосен. Тишина была такая плотная, что я невольно напрягся. Кем бы ни был этот Лют, с ним будет сложно договориться. Впрочем, разве это могло это остановить?

Поэтому я постучал снова и гораздо громче.

— Эй! Есть кто дома? Меня зовут Марк Винтер. Я пришёл с миром и пирожками. Мне нужен совет.

И тут изнутри послышался душераздирающий скрип открываемого засова. Следом рывком распахнулась рывком, звучно хлопнув о каменную стену. Теперь понятно, почему всего одна петля осталась!

На пороге появился худой мужчина с ввалившимися щеками и сильно обветренным лицом. Тёмные, давно не мытые волосы, свисали на лоб сосульками, а кожа была настолько загорелой, что Люта можно было принять за жителя юга. Из одежды на нём был потрёпанный камзол, десятки раз заштопанный и прожжённый в нескольких местах. В руке беглец сжимал длинный нож с щербатым лезвием.

— Стоять! — хрипло рыкнул он. — Ещё хоть шаг сделаешь, и я выпущу тебе кишки. Что тебе здесь нужно, Марк Винтер? По мою душу пришёл⁈

Я продолжал стоять,