Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

9. Глядя по сторонам

Фанни лежала, плотно укутавшись в одеяло, и пыталась унять внутреннюю дрожь, не отойдя до конца после происшествия. Ещё бы немного — и продолжилось то, от чего она пыталась сбежать. Если б не этот «красавчик», то разделали её похлеще, чем в родном замке. Хотя, неохотно призналась карлица, Илий, действительно, хорош — высок, статен. Слегка взлохмаченные тёмные волосы, нагловатый, но весёлый и озорной взгляд прищуренных глаз, притягивал внимание. Хотелось ему улыбнуться в ответ и довериться, только доверяться Фанни никому не собиралась — особенно таким вот, вызывающим расположение. Сколько боли и унижений принесли в её жизнь подобные хлыщи, с азартом глумясь и издеваясь над бесправной шутовкой, с разрешения этой мрази — герцога Харийского? Сколько раз, голой и покрытой синяками, её выставляли за дверь «уважаемые гости» хозяина, находя это смешной шуткой? Что бы сказала мама, увидев свою дочь такой? Ничего не сказала бы… Снова бросилась с крепостной стены и, на этот раз, её с собой прихватила. Нет! Мужчинам доверять нельзя! Женщинам, правда, тоже — некоторые из них ещё более жестоки.

Несмотря на тревожные мысли, лежать рядом с Илием было уютно и как-то спокойно, словно этот гад, повернувшийся к ней задом, защищал её даже спящим. «Надо будет поблагодарить его завтра, — подумала девушка, но тут же возразила сама себе. — Обойдётся! Ещё подумает невесть что и права предъявит! Он — препятствие на пути! Не стоит об этом забывать!». Незаметно для себя Фанни уснула…

Быстрым шагом, освещая себе путь масляным фонарём, Бурт подошёл к дверям Замруда Лембийского.

— Войди! — раздался голос из-за неё, лишь только он постучал.

— Что там за шум? — поинтересовался Магистр.

— Новичок веселится. Набил морды веренгцам, а потом их же и спас от исключения, придумав очень правдивую в своей нелепости историю. Сам с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться, глядя, как Парб Большой, утирая сопли, соглашается с его враками.

— Вот как? Необычный ход.

— Согласен полностью. Складывается впечатление, что Илий имеет на них свои виды или продвигает себя таким образом вверх в школьной иерархии. Сегодня вечером имел с ним занимательный разговор…

— И? — с интересом спросил Хохотун.

— Впервые согласен с Веблией — парень себе на уме и хороший манипулятор. Уж я-то «хитровывернутых» за свою жизнь насмотрелся — этот в пятёрке лидеров. Особенно поразило, насколько Илий спокойно воспринимает изменения обстановки. Сразу отбросив эмоции, пытается думать. А если учесть, что в нашем мире он случайно оказался, то… Крепкие нервишки! Для себя я так и не решил, можно ли ему доверять.

— Но Кортинар дал рекомендации.

— Скажи, Замруд, а насколько можно верить самому Кортинару? — внимательно глядя на собеседника, сказал Бурт. — Не тому — нашему другу, а бездушному магу, находящемуся в отчаянном положении?

— Мы сами не лучше. Один, хотя бы маленький прокол и организация будет провалена — даже без помощи магии королевские подонки выбьют информацию из любого. Ты прав — к Илию стоит внимательно присмотреться, держа на расстоянии, но не отпуская далеко. Постарайся подружиться, но так, будто бы инициатива исходит от него.

— Уже стараюсь. Только парень хорошо понимает правила игры.

— Это ему в «плюс». Отважные дураки нам не нужны, а вот Король шутов при Ипрохане пригодится. У тебя что-то ещё?

— Доносы на новичка для Первой Советницы. Писать откровенную ложь не получится — уверен, что здесь есть её «глаза», а правду…

— Значит, будем кормить полуправдой. Впрочем, оставь это дело мне.

— Тогда я пойду погуляю возле спальни учеников. Как бы этот «король» ещё чего не выкинул.

— Сегодня вряд ли, но проконтролировать стоит. Иди.

* * *

Проснувшись спозаранку раньше всех, я осторожно вылез из кровати, чтобы не разбудить Фанни, которая тут же раскинулась, заняв освободившееся место. Сделав небольшую силовую разминку, хотел было выбраться на улицу, как у дверей столкнулся с Парбом, входящим в помещение. Нос его был в полном порядке и синяки под глазами тоже исчезли.

Большой несколько секунд насупленно смотрел, а потом молча кивнул в сторону выхода. Деваться некуда — надо идти. В предстоящей разборке я, конечно, с ним разделаюсь, только радости подобное «доброе утро» не приносило никакого.

Вопреки моим ожиданиям, жирдяй не стал сразу лезть в драку, а продолжал играть в «молчанку».

— Лекарь магией нос поправил? — первым начал я.

— Да, — буркнул он.

— И как ощущения?

— Лучше, чем когда ты его ломал.

— Тут даже извиняться не буду — скажи спасибо, что не убил. Учти! В следующий раз сдерживать себя не собираюсь!

— Что у тебя с этой зарнийкой? — неожиданно спросил Парб.

— С кем?

— С Цветочком, будь она неладна. Ты ж, все уже в курсе, даже не из нашего мира, а полез в драку, будто бы сестрицу родную защищал.

— Не люблю, когда вот так. Помнишь, на обеде я не встревал во время их склоки с Хваталкой? Там всё по-честному — один на один, а вы же себя по-скотски повели. Тем более, правила выдуманы не зря, и в них ясно сказано, что все ученики равны. Унижать друг друга — последнее дело.

— Если так правила любишь, то почему нас не сдал Бурту?

— Потому что они — это они, а мы — это мы. Пусть пока и ученики, но должны держаться вместе, не глядя кто зарниец, кто веренгец, а кто… Кстати, а кто ещё есть? В ваших королевствах не разбираюсь совсем, — поинтересовался я, пользуясь случаем.

— Все есть — толлы, свенды, мичийцы… Горцы много кого поработили за свою историю. Только из Гемшии пока не везут — ещё «свеженькое». У них там бои, но это ненадолго — скоро тоже королька повяжут и к Ипрохану доставят.

— Видишь, сколько нас! Давайте перегрызёмся и вместо шутовской службы пойдём коровьи лепёшки собирать?

— Мы, веренгцы…

— А что вы? — перебил я Большого.

— Нас первыми Творцы явили! — с апломбом заявил тот.

— Ну да! Только мой мир, судя по развитию намного старше вашего. Получается, что Творцы мой род раньше смастерили, и я тут должен быть главным? Согласен?

— Давай так, — проигнорировал мои домыслы Парб, — мы не лезем к тебе, а ты — к нам. Доучимся и разойдёмся в разные стороны.

— И моих не трогать тоже.

— А кто ещё «твои», кроме Цветочка?

— Узнаешь.

— Хорошо, — не стал спорить он. — В знак примирения забирай свою кровать обратно.

— Не надо.

— Почему? Самый хороший угол.

— Не место красит человека, а человек место! Теперь самое «правильное» лежбище будет у двери,