Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

На проверку трех мест силы, раскиданных по всему Дису, потребовалось минут десять. Получилось бы меньше, но я упорствовал и таскал Инфекта Полетом по окрестностям, надеясь, что он все-таки найдет что-то, да и сам проверял Оком изначальных.

– Возвращаемся, – сказал я, сплевывая ненароком попавший в рот кислотный дождь.

Инфект покраснел, его кольчужно-кожаная экипировка полезла лохмотьями, кожа пошла лоскутами, он весь дымился.

Глубинка снова выкинула нас не очень точно.

– Полетели, – сказал я.

Инфект оседлал своего маунта – Призрачного журавля. Я видел его впервые, но не стал заострять внимание. Возможно, вместе с кинжалами наш бард начал коллекционировать и маунтов.

Когда мы добрались до храмов Спящих, толпа все еще находилась там. Думаю, по нашим унылым лицам все сразу всё поняли, потому что вопросов не последовало. На вопросительный взгляд Краулера я покачал головой.

Решительно втянув воздух ноздрями, маленький гном взлетел и закричал:

– Слушайте меня! Вы все родом из самых разных частей Дисгардиума! Латтерия, Бакабба, Шэд’Эрунг! Вспомните, может, кто-то из вас помнит разговоры или байки о каких-нибудь Руинах Ушедших? Может, где-то есть их склепы, захоронения, останки городов? Что-нибудь? Может быть, вы слышали о каких-либо странных местах?

Над храмовой площадью на некоторое время повисла тишина – все напряженно думали, морща лбы и почесывая затылки, пока вдруг не взревел Моварак.

– Есть такое место! – Вождь канализационных троггов в возбуждении подпрыгивал и тряс каменной дубиной над башкой. – Есть!

Я разочарованно покачал головой.

– Если ты про канализацию Даранта, то там ничего такого нет, Моварак. Я проверял.

– Нет! – замотал башкой трогг. – Я про подземный проклятый город!

– И города там нет, – сказал я.

– Вождь Скиф, дай ему сказать! – закричала его супруга Укавана. – Он не про канализацию!

– Да! – ободренный поддержкой, закричал Моварак. – Все знают, что мы, трогги, народ древнейший! Корни наши из Лахарийской пустыни растут, именно там Первый маг экспериментировал и случайно создал нашу расу. И прадеды наши с прабабками в Дарант пришли оттуда! Из пустыни!

Получается, Моварак и его канализационные собратья – потомки тех, кто когда-то жил под открытым небом пустыни? А я думал, они вечно жили в горных пещерах или под землей…

– И что дальше? – спросил Инфект, заинтересовавшись.

Он, не переживший всех ужасов войны с Бездной и Чистилища, все еще, похоже, относился к происходящему как к игре, и сейчас в нем закипел азарт игрока, учуявшего уникальный квест.

– А то, что старики наши, покойные уже, рассказывали про город подземный в пустыне той. Проклятый город, под песками схороненный. Целые руины там, говорили, только место то страшное очень. Духи злые там живут, и кто туда ходил – с ума сходил или вообще не возвращался.

Вот это уже звучало многообещающе. Это могло быть именно тем, что нам нужно, учитывая, что именно в пустыне Инфект нашел большую часть фрагментов строительного проекта Святилища.

– Сам ты там был? – спросил я.

– Не-а, я же родился в Даранте, – честно признался Моварак. – Только слышал от стариков. Но думаю, стоит проверить. Вдруг это оно и есть?

– Пустыня большая. Есть какие-нибудь зацепки, приметы тех мест?

– Есть! – Выскочив из толпы, Шитанак, жрец канализационных троггов, издал истошный визг. – Там пески поют! Мне бабка рассказывала, да и старый шаман нет-нет да и упоминал те места!

– Поющие барханы на севере Лахарийской пустыни? – ознакомившись с картой, предположил Краулер. – Недалеко от Грозового пролива?

Всевидящим оком я перенесся туда и прошвырнулся по территории, изучив полтысячи квадратных километров. Ничего интересного не нашел ни на поверхности, ни под землей. Отняло это секунд двадцать, после чего я отключил способность и покачал головой.

– Непохоже.

– Но там правда поют пески! – закричал Шитанак. – Все наши предки говорили об этом! У нас даже песня есть!

Трогги в толпе одобрительно загудели, а несколько голосов выкрикнули:

– Спой, жрец!

– Давай старую песню!

Шитанак смущенно поерзал, но, видя поддержку соплеменников, выпрямился и запел низким гортанным голосом:

– Под звездами пустыни, в песках златых лежат следы отцов, дороги их. Поют барханы песни вековые о городах, что канули в забвении покоя…

Подхватили и другие трогги, их голоса слились в мощный хор, но пели они нескладно, и я ни черта больше не разобрал.

– Похоже на то, как дикари призывали демонов, – пробормотал Молох, вслушиваясь во вдохновенный рев троггов. – Или словно портал в Преисподнюю пытаются открыть.

– Я когда Полианну в садик водил, их группа примерно так же пела, – вспомнил Краулер. – Кто в лес, кто по дрова.

Зато, когда последние слова песни троггов замерли в воздухе, я почувствовал, как что-то щелкнуло в памяти. Что-то из наших разговоров с Оямой. Он тоже упоминал пение песков, описывая окрестности деревни Джири.

– Шитанак, твоя бабка не говорила, случайно, в какой части пустыни это происходит? – спросил я. – С какой стороны?

Жрец троггов задумался, почесывая окаменевшую шею.

– Она говорила… что-то про место, где солнце дважды заходит. Не знаю, что это значит, но помню эти слова точно.

Место, где солнце дважды заходит? Это могло означать юго-восточную часть пустыни, где находилась деревня Оямы. Песок за день там раскалялся так сильно, что возникали призрачные миражи, отражающие закатное солнце.

– Кажется, я знаю, где искать, – сказал я. – Спасибо, Шитанак. И спасибо за песню. Она оказалась полезнее, чем ты думаешь.

Ладно, а почему бы и нет? У нас все равно нет других зацепок, а время поджимает. Два дня, максимум три – и мои мозги окончательно поджарятся в реальном теле. Если еще раньше меня не прикончат Бездна с Сатаной.

– Что ты решил, вождь? – закричали трогги.

– А знаете что, Моварак, Шитанак и Укавана? – сказал я, и в моем голосе тоже прозвучала та самая нотка азарта, которую я помнил с наших первых приключений в Тристаде. – Погнали проверим. Даже если ничего не найдем, хотя бы повидаете землю предков. Но если там действительно древние руины… – Я посмотрел на Инфекта.

– Тогда я проведу там раскопки, – встрепенулся он. – И если откопаю руины Ушедших, есть шанс найти последний фрагмент проекта Святилища…

Приняв трех троггов в нашу с Инфектом группу, я перетащил их в Лахарийскую пустыню. Материализовались мы на гребне высокой дюны, и сразу же нас обдало жаром. Градусов под пятьдесят, не меньше.

– Фу-ух! – присвистнул Моварак, вытирая выступивший пот. – Жарковато тут! И как только предки здесь жили?

– А мне нравится! – довольно заурчал Шитанак. Жрец буквально наслаждался, прогревая старые кости.

– И где здесь искать этот проклятый город? – спросил Инфект.

– Ждите.

Взлетев над песчаными холмами, я огляделся. Пустыня простиралась до горизонта – бескрайние дюны, местами перемежающиеся скальными выходами. Красиво, но безжизненно.

И только