Отморозок 7 - Андрей Владимирович Поповский

не договариваете, а это в свою очередь не позволяет нам должным образом предугадать действия нашего беглеца. Нам нужна информация, которая могла бы дать ключ к пониманию целей объекта наших поисков.

— Поверьте, мистер Монтано, — вступает в разговор Фергюссон. — Все, что мы могли вам поведать не выдавая государственных тайн, мы вам поведали. Остальное лежит за пределами нашей компетенции.

— Вы не учитываете еще одной версии, — немного помолчав добавил Монтано — А что, если все это грандиозная мистификация, и русским зачем-то нужно, чтобы мы гонялись за этим неуловимым диверсантом?

* * *

Ричард Уотсон сидя в своей машине в перчатках, вкладывает несколько листков бумаги в плотный белый конверт. Он отрывает бумажку прикрывающую клеящий слой и тщательно запечатывает пакет.

— Посмотрим как вы запрыгаете сволочи, когда эта информация дойдет до ваших геополитических противников. — Тихо бормочет он себе под нос, укладывая конверт в небольшой черный чемоданчик. — Зажравшиеся твари, в своей борьбе за власть, вы преступили через все человеческое. Наплевав на Закон, вы крутите государственные интересы, так как вам удобно, считая себя выше любой власти, только потому, что у вас много денег и влияния.

Немного погодя, он выходит из машины и не спеша идет к станции Нью—Йоркского метро, по пути проверяясь на предмет слежки.

Спустя полчаса, он выныривает с совершено другой станции, сменив за это время несколько веток, выскакивая из вагона в последний момент перед закрытием двери, или наоборот заскакивая в него когда двери уже закрываются. Уже уверенный что хвоста за ним нет, он проходит пару кварталов и подходит к ничем непримечательному темному седану, принадлежащему сотруднику советского торгпредства. Достав из кармана тонкую плоскую отвертку, Ричард, аккуратно отжимает стекло водительской двери вниз, так чтобы образовалась тонкая щель а потом кидает в эту щель запечатанный конверт, после чего быстро уходит в сторону обратную той, откуда пришел.

Глава 15

Москва, Лубянка, кабинет начальника первого главного управления (ПГУ) КГБ СССР защищенный от прослушки. В кабинете находится: руководитель ПГУ Владимир Александрович Крючков и сидящий за столом напротив него начальник 5 управления ГРУ ГШ ВС СССР Валентин Степанович Козырев. Руководители схожих отделов конкурирующих силовых ведомств, встречаются не часто, но все же иногда бывает. На этот раз инициатором беседы стал Крючков попросивший коллегу о личной встрече. После дежурных приветствий и предварительного разговора о не имеющих особого значения мелочах, хозяин кабинета приступил к главному:

— Как там поживает Виктор Петрович? — Осторожно спросил он у собеседника, интересуясь здоровьем бывшего начальника 5 управления который до сих пор находится в госпитале.

— Уже лучше, — пожал плечами Козырев. — Пытается учиться заново разговаривать. С речью у него пока большие затруднения, но зато теперь, он может писать и с ним можно общаться. Ум у Виктора Петровича остался прежним, очень острым и цепким. Только вот тело, к сожалению подвело. Врачи делают все возможное, чтобы снова поставить его на ноги, но сам понимаешь, возраст у Смирнова уже солидный, поэтому восстановление идет очень медленно.

— Очень обидно, что такой сильный и нужный стране человек оказался в подобном положении, — тяжело вздохнул Крючков — Он ведь, как я слышал, до последнего работал, и инсульт его хватил прямо на боевом посту?

— Так и есть. — Подтвердил Козырев. — Виктор Петрович руководил особо важной операцией «за речкой», там его и хватил удар, когда все уже было закончено в нашу пользу.

— Да, очень жаль, что в момент триумфа с ним произошло подобное. Ваша операция в Пакистане наделала много шума за рубежом. Американцы, вроде, даже подбивают Пакистан вынести произошедшее в Бадабере на обсуждение в ООН, как акт ничем не спровоцированной агрессии.

— Пусть выносят. Доказательств нашего участия у них нет никаких. Максимум произошедшее потянет на мелкий приграничный инцидент, а тут у них самих рыло в пушку. Нужно будет, мы представим множество подтвержденных независимыми источниками доказательств прямого участия американских и пакистанских офицеров в партизанских действиях против законного афганского правительства в том районе и в незаконном содержании советских военнопленных на территории Пакистана. — Спокойно ответил Козырев. — У нас есть чем их неприятно удивить.

— А если у американцев окажутся свидетели, которые подтвердят спланированное нами нападение на лагерь в Бадабере? — Как бы невзначай поинтересовался Крючков.

— Какого рода свидетель может оказаться у американцев? — Ответил вопросом на вопрос Козырев, внутренне напрягшись.

— Ну, например вот этот. — Хозяин кабинета подвинул генерал-майору серую папочку лежавшую справа от него.

Козырев подвинул к себе папку и сразу раскрыл ее и напряженно уставившись на два изображения одного и того же человека. Первое — фотография молодого парня в больничной пижаме, с измученным осунувшимся лицом. Второе — представляло собой фоторобот в котором уже с трудом можно было угадать парня с фотографии, но здесь он был уже пышущим здоровьем с щегольской бородкой и усиками. Оба изображения принадлежали хорошо ему известному Юрию Костылеву, который считался до этого момента погибшим при взрыве в лагере Бадабер.

— Откуда это у вас? — Спросил Валентин Степанович, поднимая внимательный взгляд на собеседника.

— Несколько дней назад подбросили конверт в машину сотруднику нашего торгпредства в Нью-Йорке, — ответил Крючков, с интересом отмечая изменение в настроении Козырева.

— В конверте кроме фотографий еще было что-нибудь?

— Да, там была ориентировка на розыск некого Юрия Костылева, который может иметь документы на имя Кевина Мартина. Парень разыскивается в связи с кражей особо секретных документов связанных с государственной тайной. При обнаружении, ни в коем случае не задерживать самостоятельно, а незамедлительно сообщить по указанному телефону. За информацию, которая приведет к задержанию данного объекта, будет выплачено вознаграждение в двести тысяч долларов.

— Приличная сумма! — Ошарашено присвистнул Козырев. — Это что же такое он у них спер? И как он смог это сделать?

— Знаешь этого парня? — Крючков внимательно смотрит на Козырева.

— Да, до сих пор мы его считали погибшим. Это действительно сержант Юрий Костылев. Он в результате нашей операции, которую курировал Смирнов, был внедрен в лагерь Бадбер под именем Николая Шевченко. Именно Костылев поднял там восстание пленных, уничтожив сам лагерь. При выводе основной части пленных с территории лагеря, Костылев прикрывал отступление. После взрыва он, как и его напарник Васюков, не вышел, и эвакуационная команда уехала без них.

— Как видишь, Костылев оказался жив, и спустя полгода после его