Отморозок 7 - Андрей Владимирович Поповский

— Ничего себе, неужели его так и зарезали? — Округляю глаза в притворном ужасе.

— А ты думал, — самодовольно говорит Тони, как будто это именно он привел приговор в исполнение, — Это были совсем другие времена и люди. Не то, что эти сейчас.

Тони презрительно обводит глазами вполне респектабельную публику, собравшуюся сегодня вечером в клубе. В его глазах явно видно, кем он их всех считает.

— Вся эта собравшаяся здесь шушера, не стоит и ногтя на мизинце нашей старой гвардии. Покажи им сейчас нож и они сразу обделаются от страха и отдадут тебе все, что ты не попросишь. — Кровожадно ухмыляясь, толкует мне он.

— Черт возьми, Тони, да ты просто живая легенда, — почтительно гляжу на него. — Слушай, я здесь в Чикаго совсем недавно и до меня доносились слухи, что здесь можно неплохо поиграть, если знать нужных парней. Ты не подскажешь, к кому можно обратиться, чтобы меня порекомендовали?

— Хочешь пощекотать себе нервы и спустить, на ветер то, что заработал непосильным трудом у себя в конторе? — Понимающе улыбнулся Тони. — Смотри, тут быстро ощиплют залетного сосунка, вообразившего себя хорошим игроком.

— Не переживай, Тони, несмотря на возраст, я не новичок в азартных играх, — говорю ему и, залихватски ухмыльнувшись, добавляю. — Наоборот, это я хочу раздеть богатых чикагских мальчиков и уехать отсюда с карманами полными долларов.

— Тогда ты обратился по адресу, — довольно кивает Тони, — Я именно тот человек, который тебе нужен. Вместе со мной, тебя пустят везде и отнесутся к тебе как к родному, потому, что в Чикаго все знают Тони-четыре пальца

— А почему тебя зовут Тони-четыре пальца? — С искренним интересом спрашиваю своего собеседника.

Тони поднимает свою левую руку, и я вижу, что у него на ней нет безымянного пальца.

— Потому что раньше на отсутствующем сейчас пальце у меня был серебряный перстень. Как то в молодости, я вместе с дружками вместе уходил от копов. Нам тогда пришлось преодолевать высокий деревянный забор и я, как на зло, зацепился чертовым перстнем за торчащий из забора гвоздь. Мне оторвало на фиг палец, когда я спрыгнул вниз.

— Ничего себе, какая история, — восхищаюсь я. — А я было подумал, что тебе отстрелили палец в перестрелке.

— Перестрелки тоже бывали, — многозначительно говорит Тони, а потом прикладывает указательный палец к губам — Но об этом тс-с-с. Тут могут быть полицейские ищейки, не будем давать им повода обратить на себя внимание.

— Конечно. Тони, дружище, я буду тебе очень обязан, если ты проведешь меня по подобным злачным местам, — прикладываю к груди руки я, вроде бы от полноты чувств.

— Конечно, будешь, — довольно расплывается в пьяной улыбке Тони, и подмигнув, кивает на опустевший стакан. — Ты главное наливай.

Отлично. Вот я и нашел того, кто мне нужен. Наливаю Тони еще виски, а сам уже мысленно прокручиваю то, что хочу сделать. После получения документов и суммы на оперативные расходы, которые я украл в фитнесс клубе, у меня вместе, с оставшимися после обустройства в Чикаго деньгами, оказалось около тысячи двухсот долларов. Сумма вроде не маленькая, и ее хватит на пару-тройку месяцев экономной жизни, но для моих планов, этого катастрофически мало. Вот тут и приходит время для осуществления второго пункта из моего плана, по кардинальному сбрасыванию погони с хвоста, всего состоящего из трех пунктов. Второй пункт — получить деньги. Не жалкую тысячу долларов, как у меня сейчас. Нет, мне нужно минимум двадцать, а лучше тридцать тысяч долларов.

Подобную сумму из шкафчиков в фитнесс клубе не натаскаешь. Меня очень быстро спалят и возьмут тепленьким, а там уже и Уотсон с Фергюссоном нарисуются. Двадцать тысяч долларов — это, в нынешнее время, очень приличная сумма и никто с собой столько налички не носит. В своей прошлой жизни во время моего первого приезда в Штаты в конце девяностых, я некоторое время подрабатывал вышибалой в кабаках и охранником в подпольных игровых клубах, поэтому хорошо знаю, какие суммы могут там крутиться за ночь, а так же, как осуществляется съем денег хозяевами подобных заведений.

Туда никогда не приезжают инкассаторы на бронированной машине. Обычно выручку подпольного игорного заведения забирает пара крепких вооруженных парней. Никому, в здравом уме, в голову не придет их ограбить, потому что, это деньги преступных группировок, контролирующих игорный бизнес, и того, кто попытается провернуть нечто подобное, расфасуют по разным пакетам и зароют далеко и глубоко. Но все равно, деньги традиционно увозят угрюмые вооруженные типы с пудовыми кулаками, чтобы ни у кого даже глупых мыслей не возникало. Я много раз провожал таких «инкассаторов» к их машине во время изъятия выручки. И поэтому хорошо знаю, как это все происходит. Не думаю, что процедура, в которой мне много раз пришлось участвовать конце девяностых, сильно отличается от того, что было пятнадцатью годами ранее.

Я хочу разом сорвать большой куш в одном месте, а потом сразу приступить к исполнению третьего пункта моего плана. Здесь успех будет зависеть, прежде всего, от тщательной подготовки. Для меня не будет сложным справиться с двумя вооруженными «инкассаторами», а гнев мафии тому, кого сейчас ищет вся полиция Америки совместно с ФБР и ЦРУ не так уж и страшен. Пусть еще и мафия за мной до кучи побегает. Просто постараюсь не оставить им зацепок, по которым меня можно было бы найти.

* * *

Подъезжаем вместе с Тони на такси на пересечение 22-й улицы и Блю Айленд Авеню. Это старый промышленный район Чикаго. Здесь раньше располагался крупнейший в Штатах центр торговли лесом. Здесь била фонтаном деловая жизнь, заключались миллионные контракты и оборачивались огромные деньги. А сейчас в 1986 году, это весьма мрачное и неприветливое место, с многочисленными заброшенными промышленными зданиями, тянущимися в разных направлениях железнодорожными ветками, переплетениями автодорог и кучами мусора, наваленными то в одном, то в другом месте.

С неба моросит противный мелкий дождик, и ветер гоняет обрывки старых газет по темной пустынной улице, кое как освещенной тусклыми фонарями. Тони делает знак шоферу остановиться у небольшого бара. Я расплачиваюсь с таксистом, и мы вместе с моим провожатым выходим из машины. Вдоль дороги стоят автомобили, густо покрытые мелкими каплями дождя, в которых отражается свет уличных фонарей

Наша