Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута

перспективы… сперва, конечно, я проходил проверки. Доказывал пользу. Расширил ячейку, создал другие. Нашёл людей… это проблема, к слову, сейчас. Студенты утратили пыл сердца.

Или, вернее, включили мозги?

— Но справился. Потом участвовал в нескольких акциях, уже сознательно… наладил контакты с уголовниками. Не горжусь, но порой приходится марать руки ради высокой цели.

Ну да, знакомая песня.

Хотя и мне приходилось. И тоже не горжусь. И ещё не известно, как оно потом будет, дальше.

— Они искали одарённых. Их немного, а уж таких, из-за кого не перевернут весь город, и того меньше. Голубую кровь задевать себе дороже, даже если совсем уж беднота. То одна пропажа, вторая… и слухи пойдут. Нет, надо было иначе. Вот через тёмников и разработали… на самом деле многие люди имеют дар, но не у всех он раскрывается. Да это вы и без меня знаете. Там много… расскажу потом. Коль жив останусь.

И столько надежды в голосе, будто ждёт подтверждения, что жив останется.

И снова я его понял. Нет, Ворон не боялся смерти, как и я в своё время — дерьмо, надо же, как мы похожи. Но не бояться — одно, а упускать хоть крохотный, но шанс на жизнь — совсем другое.

— Когда убедились, что я полезен, мне предложили стать подмастерьем… войти в круг избранных… понимающих… знающих. Чёрт! — Ворон сжал голову. — Поверить не могу, что я был таким идиотом!

Да, да.

Случается.

И кризис веры тоже.

— Надо лишь согласиться… ритуал… принять то, что делает нас особенными, отличными от людей. Точнее новыми людьми!

— Тварь?

— Тень. Силу иного мира. Могущество. Они не лгали, что ритуал опасен. Что не все его переносят. Что важно и наличие дара, крепкого, развитого дара, и внутренняя сила. Решимость. Я думал, что чего-чего, а силы и решимости хватает. И согласился. Как и что было, не знаю. Мне поднесли напиток, я выпил и уснул. Сны были на редкость дерьмовыми… кошмары, что тут говорить. И больно. Во сне тоже может быть больно, но при этом вырваться ты не способен. Лежишь там, в кошмарах, вязнешь и орёшь. А когда очнулся, то увидел Розу… это… девица… одна… она давно на них работала. Раньше меня. Потом скажу, как найти.

— Знаем.

— Даже так? Она тварь. Она… больше тварь, чем я.

Ну, это смотря как мерять.

Как вообще определить, кто тварь, а у кого жизненные обстоятельства? Не случалось мне над таким задумываться. И сейчас бы не думать, но оно из головы не идёт.

— Она сказала, что я выжил. Один из четверых. И что это хорошо. Что мне нужно немного отдохнуть и привыкнуть к… существу. Посоветовала не сопротивляться, но дать ему имя. Знаете, что страшно?

Ещё и страшно?

— Я впервые почувствовал, что душа существует. Там. Внутри. Что она есть! Действительно есть. И что в эту душу посадили то, что её выжирает. А ещё, что извлечь это не получится. Роза рассказывала, что сперва ощущения будут неприятны, но чем дальше, тем сильнее мы будем сродняться. Чувствовать друг друга и так далее… что тут вопрос привычки.

— И как?

— Не вышло. У меня не вышло. Хотя я старался. Когда первый ужас прошёл, появились мысли, что это вот, про душу, просто примерещилось. Знаете, ведь бывает так, что испугался. Надумал. А потом как-то и успокаиваешься. Вот и я позволил себе это спокойствие. Зря, конечно, но Роза помогала. Учила. Рассказывала. И получалось, что всё не так и страшно. Там, в месте, где мы находились. Только не спрашивайте, я и сам не совсем понимаю, где это место. Оно воспринималось иначе, но… на той стороне мне случалось бывать. Твари требовалась сила, чтобы окрепнуть. И да, я испытал восторг. Когда сперва ты видишь лишь туман, а затем туман отступает и пред тобой открывается новый неизведанный мир… это не передать словами.

— Понимаю, — сказал Михаил Иванович.

— Когда я более-менее свыкся с тем, что внутри меня оно, убедил, что не след поддаваться панике, что любой может проявить малодушие, но лишь трус повернёт обратно, а человек сознательный, человек, опора которого — разум, он пойдёт дальше. Воспользуется обстоятельствами, чтобы изменить себя и сделать лучше. И я стал постигать новые способности. А они были удивительны.

— Сав, — Яр дёрнул за рукав. — К нам тут, похоже, гости…

Он потянулся и повёл плечами.

— Ты это, сядь пока на землю вот, чтоб не зашиб ненароком.

[1] Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века — Шестаков и Панов. Следует понимать, что богато жила лишь очень малая часть дворян. Три четверти — это или мелкопоместное или вовсе безземельное дворянство, существовавшее мало лучше крестьян.

Глава 25

Глава 25

Году грядущему покровительствует планета Венера. Наибольшее участие имеет она в красоте и счастии женщин в лице и во всех членах. Родившияся под правительством ея очень пригожи, влюбчивы, охотны к музыке, во всем благосклонны, приятны и ото всех хвалимы и почитаемы, телом статны и пригожи, приятнаго и веселаго взору, с кудрявыми волосами и круглым лицом, роскошны, милосердны, женолюбивы.

Звездочёт

Призрак, которого я выпустил — как-то вот уверенней себя чувствую — втянул воздух и чихнул.

Из ближайшего переулка доносились запахи перегара и кислых щей, немытого тела, дыма и испражнений. И голоса тоже доносились.

— Может, ещё мимо пройдут? — сказал я тихо.

Вот не то, чтобы боялся, но отвлекаться не хотелось.

— Да не, — Демидов разминал кулаки. — Сперва эта баба оглашенная прибегала, вроде как тишком. Ну та, из переулка, а после уж с мужиком вернулась, но они ушли. А теперь пришли.

Это я, похоже, увлёкся, если такое паломничество пропустил. Ошибка. И непростительная. Не будь тут Демидова, могло бы получится нехорошо.

— Тамочки они! Я говорю,