Гордость, зомби и демон - Вениамин Шер

Демоны в горячке боя могут потерять контроль. Это называется приступ «берсеркера». Со мной это впервые, за мои двести девяносто лет. Я такое видел только по новостям, — вздыхая закончил я.

— А чего раньше не предупредил? — задала девушка вопрос.

— А я откуда мог знать, что мы будем биться с целой ордой? — вопросом на вопрос ответил я и приподнял бровь.

— Ладно, а я уж подумала… — вздыхая, улыбнулась она. — Погоди. Ты сказал — двести девяносто? Тебе же было двести восемьдесят девять! — удивилась она.

— Э-эм. Да какая разница сейчас?

— Разница есть! У тебя был день рождения, а ты не сказал! — нахмурилась Руся и положила руки на талию. А японец в голос заржал.

— Марусь, демоны не празднуют такие глупости… — снисходительно улыбнулся я.

— Ты не у себя дома! Вот вернёмся — обязательно отпразднуем! — улыбнувшись, погрозила она мне пальчиком под ещё больший смех японца.

— Ха-ха-ха! Какая милота! Среди поля, усеянного трупами монстров! — Хикару уже сложился пополам и бил себя по коленке.

— Ну и что в этом… — хотела сказать Маруся, но вдруг с краю обрыва резко вылезла громадная рука твари и дернула её вниз.

Время для меня замедлилось в десятки раз. Я смотрел на ошарашенное лицо своей хозяйки и машинально пытался сократить разделяющее нас пятиметровое расстояние. Но воздух был, как кисель. Моя телекинетическая рука практически схватила падающую в обрыв девушку. Но в этот момент вокруг меня и бегущего к нам Хикару сгустилась тёмная полупрозрачная стена, в которую я тут же врезался!

— НЕ-Е-ЕТ! — орал я, неистово кромсая стену и наблюдая, как Маруся падает вниз.

Слева от меня японец делал то же самое. Его катана была под завязку напитана духовной силой до такой степени, что издавала красное свечение. Такой силой можно ровненько резать алмазы, как масло. Но стене было плевать. Она выглядела, как тонированное стекло, а мы не могли нанести даже царапины. Я оглянулся и понял, что мы находимся в пятиметровом кубе из этого стекла. В это время со всех сторон прозвучал заливистый смех:

— А-ха-ха-ха-ха! Не волнуйтесь! Эта грешница станет отличной слугой! — прозвучал голос на латыни. На латыни⁈

— ПОКАЖИСЬ, ТВАРЬ! — бешено прогудел я, оглядываясь вокруг.

— О-о нет! Поверь, тварь здесь только ты! — перестав смеяться, сказал голос.

А справа от нас, за стеклом, появился… ангел! Ангел-блондин в грёбаной белоснежной тоге и с крыльями за спиной! Он порхал над трупами изменённых и гадко скалился. Я тут же бешено кинулся на него, нанося удары когтями, телекинезом, пирокинезом и рогами! А он лишь ухмылялся, держа одной рукой свой локоть, а другой подбородок.

— Крондо-сан, это бесполезно, — сказал на японском Хикару.

— Демонический отродыш из азиатских сказок истину говорит. Это древняя ловушка для духов этого мира. В неё ловили поистине могущественных сущностей, нечета вам. Но так приятно смотреть, как муравей пытается проломить пластиковую стенку муравьиной фермы, — смеялся ангел.

— Кисама! Закрой свою пасть! И выйди на бой, как воин! — выплюнул Хикару и наставил на него катану. А я в это время перестал бить стену и с лютой яростью глядел на врага.

— Вам, варварам, лишь бы мечом махать, — с улыбкой ответил ангел японцу и перевёл взгляд на меня. — Ну чего прекратил, муравей? Продолжай. Ты так забавно стараешься.

Его глумливая харя просто просилась, чтобы я окунул её в жидкую лаву, но я, непонятно как, сдержался от угроз и спросил:

— Чего тебе от нас нужно?

— Мне? П-ф-ф… Ничего! — фыркнул он. — Но мой Господь хочет вас во служение себе.

И засмеялся.

— Твоего бога здесь нет! Ты умом тронулся⁈ — рыкнул я под его смех и тут же до меня начало доходить. — Ты… предатель⁈ — недоумённо спросил я, а он резко перестал смеяться.

— Это предали меня, отправив в зловещий падший мир! — его лицо исказилось в гримасе злобы. — Я делал всё, чтобы служить ему и нести добродетель! Не смей меня клеймить, демон!

— М-м-м! Мне всё ясно, — усмехнувшись, покивал я головой. — Недолюбленный Господом ангелок А-абиделся, — засмеялся я.

— Ты-ы! — со всей злобой посмотрел он на меня.

— Я. Давай сделаем так. Ты отдаёшь нам девушку, и мы уходим. А когда вернёмся домой, никому не скажем, что ангел-посыльный предал Господа и весь рай, — сказал я, приподняв бровь. На самом деле, я не знал, тот ли это ангел, что пропал одним из первых, так как их было несколько. Вполне вероятно, этот пернатый здесь не в единственном экземпляре.

— Я не посыльный, а посланник, демон! НИКТО. НИКОГДА. НЕ ВЕРНЁТСЯ НАЗАД! — проорал он, скаля свои белоснежные зубы и тряся крыльями. Значит, я был прав, он тот самый.

— Ты ведь даже не пробовал, глупец. — усмехнулся я. — А вот мы — нашли выход!

— Ты лжёшь, демон! Ничего, скоро вы присягнёте моему Господу! И больше не будет лжи! — брызжа слюной, прорычал он и, коснувшись ладонью стены, начал что-то шептать.

Стекло пошло легкими волнами, что постепенно мельчали и мельчали. С каждой секундой они превратились просто в вибрацию, которая отдавала по всему телу. А затем наступил момент, когда вибрация превратилась в ультразвуковой писк, который начал наносить каждой нашей клетке тела боль. Боль усилилась так, что мы с Хикару упали на тела разрубленных монстров и орали, срывая свои глотки. Чувствуя агонию, сравнимую с печами корпорации «Геенна огненная»!

Эти муки, казалось, длились вечность. Пока резко не прекратились. А после этого прозвучал весёлый, бархатный голос:

— Муравьишки согласны встать на службу моего Господа?

— Пошел к сатанистам, урод ангельский! — рыкнул я.

— И это всё, на что ты способен? — натянуто усмехнулся Хикару, привставая с трупа.

— Ничего, я вас вылечу. У нас мно-о-ого времени, — улыбаясь, сказал ангел и дотронулся до стекла опять.

В этот раз муки длились две вечности. От судорог я даже разорвал когтями духовную броню. Затем тот же вопрос и тот же ответ в диком гневе. Да, это было адски больно! Но это всего лишь боль! Демонов не испугать этим!

«Это всего лишь боль…» — нашёптывал я себе каждый раз, когда чувствовал бесконечность мук.

Не знаю, сколько времени прошло, но уже стало смеркаться. А мы