Гордость, зомби и демон - Вениамин Шер

Потыкав по окошкам, я нашёл вкладку «Зависимые структуры», а возле каждого пункта две кнопки «Остановить» и «Перезагрузить». На какой бы пункт я ни тыкал остановку, вылезало сообщение:

Остановка этой зависимости может привести к необратимым последствиям. Остановить? ДаНет

— Да чтоб вас! Откуда я знаю, что отчего это зависит⁈ И что за необратимые последствия⁈ — рыкнул я и стукнул по столу.

— Ты ещё не все пункты проверил. Дойди до конца списка поочерёдно! — отозвалась девушка.

Я молча начал проверять пункт за пунктом, пока на третьем снизу, под названием «Модуль приема», не вылезло сообщение:

Остановка этой зависимости приведет к остановке генерации энергии. Остановить? ДаНет

— Да! Детка! Да! — засмеялся я и тыкнул на кнопку согласия. — Ну всё! Бежим домой!

Только я начал разворачиваться, как с нескольких сторон заорала сирена.

— Внимание всему персоналу! Немедленная эвакуация! Это не учебная тревога! — начал говорить электронный голос, заново повторяя всё по кругу.

— Да что же это⁈ — гаркнул я и посмотрел опять на монитор.

Внимание! Система плавного охлаждения модуля приема не функционирует…

Внимание! Критическая ошибка модуля распределения кластеров…

Внимание! Узел перераспределения перегрет…

Внимание…

Куча ошибок! А в самом конце:

Приблизительное время до распада реактора: 2 минуты 87 секунд… 83… 78…

— Сатанисткую вашу мать! — заорал я и ломанулся наверх, цепляясь за грунт, как бешеный паук!

— Две минуты! Это же чуть больше одной минуты по нашему исчислению! — ужаснулась девушка.

— ИМЕННО! НАДО ВАЛИТЬ НАХРЕН! — рявкнул я.

Буквально за десять секунд я вылетел наверх, перемахнул через два разлома и понёсся на обалдевшего Хикару. Ни говоря ни слова, обхватил матерящегося японца телекинезом и, прижав к себе, со всей прыти в семьдесят километров в час рванул куда подальше от этого места.

— Да вы можете мне объяснить, в чём дело⁈ — орал он, болтаясь рядом со мной.

— Реактор! Сатаниста за ногу! — судорожно крикнул я, даже не оборачиваясь. Мы уже даже вылетели с границ «торта» и пролетели с полкилометра, как сзади начал светиться синий свет.

— Да что с…

Не успел Хикару что-то сказать, как нас ослепила яркая вспышка. А затем оглушительный взрыв. За ним тут же пришла обжигающая, ударная волна…

Темнота…

Глава 18

Открыл глаза я с мыслью, что ослеп. Ничего не понимая, повернул голову и увидел Марусю. Девушка лежала рядом со мной и начала слабо шевелиться.

— К-Крондо? Что… происходит? — привстала она и начала оглядываться.

— Вот именно… Что за шутки Акумы… — прокряхтел за девушкой Хикару.

— Вы светитесь! — ахнула Руся, оглянувшись на нас.

— Мы все светимся, — хмыкнул я, рассматривая свою руку.

Точнее, я бы сказал, что мы не светимся, а на нас падает свет со всех сторон. Но при этом мы находимся в непроглядной тьме и отчетливо видим только друг друга.

— Что это за место? Кто-нибудь что-нибудь понимает? — боязливо спросила девушка.

— Это моя комнатка для гостей! Ха-ха-ха… — прозвучал со всех сторон бесцветный голос и медленно засмеялся.

— Кто ты⁈ — крикнул я, встав во весь рост.

— Я есть тот, чей алтарь вы уничтожили.

— Мы не хотели! — судорожно крикнула Маруся. — Мы не знали, что так выйдет!

— Разумеется, не знали. Тогда бы не попали ко мне. Ха-ха-ха… — опять медленно засмеялся он.

— Ты… Урокон? — осторожно спросил я.

— Это искаженное имя… Но да, его значение относится ко мне, — теперь голос отдавал неким самодовольством.

— Скажите! Мы умерли? Вы… нас заберёте? — в ужасе спросила девушка с покатившимися слезами. Я приобнял её.

— Смерть есть забвение, не дающее право на самосознание. А жизнь не есть цветок в поле, — сказал бог, но было чувство, как будто он улыбается.

— Что с нами будет? — подал голос Хикару.

— Если я начну пересказывать, боюсь, вам не хватит терпения. Не волнуйтесь. Вы продолжите мыслить, и даже в нашем мире. А в дальнейшем… и в своем, — ответил бог.

— Но зачем т… вы, нас спасли? И спасли ли? — задал я вопрос. К любому божеству надо иметь уважение, иначе это будет чревато.

— Если упростить до вашего понимания — вы меня развлекли. А сейчас, присаживайтесь, детки… Расскажу вам короткую историю, которая научит не делать необдуманных поступков, — самодовольно сказал бог.

Мы настолько обалдели от этого бесцветного, но одновременно добродушного голоса, что безропотно подчинились и аккуратно сели на пол. А пол ли это? Он даже не чувствовался ни твердым, ни мягким. Вообще не пойми что!

— Начну я с небольшого отдаления… во временных рамках… — усмехнулся бог.

И начал он с крайне большого отдаления. А именно — с сотен тысяч лет назад.

Он рассказывал о том, что людей создал не он и не Реннион, а некий бог Солон. В древние времена божеств было множество, так же, как и разумных рас, населявших эту планету. Боги были неизменны, как неизменны их создания. Распри, войны и ненависть погрузили планету в тысячелетний хаос, после которого на планете не осталось никого. Практически все боги ушли, но Солон был истинным творцом. Напоследок он ещё раз посеял свои творения в этом мире и ушёл в другой.

Десятки тысяч лет люди развивались, создавали себе идолов, но были абсолютно неприкаянными безбожниками. Поэтому, около десяти тысяч лет назад, шествие над людьми взял молодой бог Реннион, наблюдавший ради интереса за созданиями Солона. Он построил свои порядки и в рамках дозволенного поменял само мироустройство.

Сам же Урокон является нейтральным и крайне древним богом. Он благоволит абсолютно всем, кто ему поклоняется. А если не поклоняется вообще никто, то ему, собственно, плевать. Он сам себе существует, и никто ему не нужен. Ему достаточно наблюдения за происходящим. Он бы и сам ушел, если бы не последнее действие Солона.

Первые беды начались, когда на землю ступили евреи. Реннион тогда обрадовался, что может сделать их своими названными детьми, потому как структура их души разительно отличалась от местных.

Он дал им знания, как по закону этого мира подчинять себе незабвенных сущностей из мира духов. Но человеческая натура — она остается человеческой. Датарохцы возгордились собой и начали сотни лет терроризировать чуть ли не весь остальной