Гордость, зомби и демон - Вениамин Шер

— Как будет выполнена просьба моя, вы сами почувствуете зов к ближайшему алтарю. А теперь пора прощаться, дети. Ха-ха-ха-ха-ха… — откланялся бог, а когда начал протяжно смеяться, нас как будто куда-то высасывало. Его смех всё отдалялся, пока не затух окончательно…

* * *

Зима, 24 день, 11429 год. Остров Ларбанд, южная часть острова.

Я открыл глаза и тут же зажмурился. Было дико светло! И первое, что я увидел, когда проморгался, — это снег. Куча снега. Я подскочил и стал осматриваться. Маруся лежала в снегу без сознания, недалеко от меня, а Хикару уже вставал. Я подбежал к девушке и начал теребить её, так как духовной силой она себя не накачала и сейчас могла просто замерзнуть.

— Блин! Как холодно! — сказала она, едва открыв глаза, и направила поток духовной силы по всему телу. Да так, что даже кожа её стала крепкой, как сталь.

— Ну так-то лучше, — вздохнул я, помогая Русе подняться.

— Где это мы? — удивлённо оглядывалась она.

— На острове, конечно, — усмехнулся я. Везде лежал снег, как на каком-то крайнем севере.

— О-ой! Ребя-я-ят! Вот наш ориентир на дороге! — крикнул Хикару за двадцать метров от нас, тыкая на горку с булыжником, которую оттряхнул от снега.

— А чего так светло-то? — спросила девушка, вглядываясь в густые, но белые облака.

— Ну, проклятья больше нет. Точнее, оно иссякает. А за полгода от него и следа не останется. Ты чем слушала Мудрого? — улыбнулся я ей.

— Это был риторический вопрос! Можно было не отвечать! — ухмыльнулась девушка и в шутку толкнула меня в грудь. — Ой! А где моя катана⁈ — спохватилась Руся, обнаружив пропажу.

— Мы попали под взрыв, видимо, где-то в центре похоронена, — покачал я головой.

— Ну вы чего тут зависли? — подошел к нам беспечный японец.

— Хикару… Я потеряла твой подарок… — виновато произнесла Маруся, опустив перед ним голову.

— Ну а я — твой пистолет! — хихикнул он. — Не волнуйся, Мару-чан. Я тебе сделаю ещё, и даже лучше! — добавил он и махнул рукой.

— Спаси-и-ибо! — улыбнулась Маруся и обняла зомби с разорванной рубашкой и грудью.

— Мару-чан, я сейчас из-за тебя последние куски потеряю, — гоготнул он, отстраняя девушку и приделывая ошметки плоти назад.

— Пошлите уже к катеру, — усмехнулся я.

— Кто первый! — пискнула Руся и пустилась со всех ног сквозь сугробы, раскидывая снег во все стороны, как трактор.

— Детский сад… — с улыбкой прошептал я и пустился за ней полетом.

Бежали мы так быстро, что минут через сорок уже были на берегу, недалеко от заснеженного катера. Я первый открыл дверь и, прыгнув на водительское сидение, нажал кнопку запуска. И стартер заработал! Двигатель запустился электроникой! Минут через двадцать, со включенной на полную печкой, отогрелись стекла. Ребята за это время отряхнули катер от снега и сели в салон. А я, высунув голову в форточку, разрезал телекинезом канат и оттолкнул катер от берега.

Через сорок минут мы уже подплывали к флоту Содружества. Прозвучали протяжные гудки приветствия от всех кораблей, но мы подобрались к нашему крейсеру, на котором оставили свой глондер. Когда подплывали, нам уже опускали знакомую траверсу.

Еще через полчаса мы взошли на палубу, и нас встречала вся та делегация, что нас и провожала.

— Капитан Мару! Я верил! Я ждал… — тараторил Бирох, кланяясь девушке.

Да и все вокруг галдели и поздравляли нас. Кстати, Лайсу, той учёной, среди встречающих почему-то не было. Был только Паасх, её супруг, с натянутой улыбкой.

— Спасибо, конечно. Но нам можно привести себя в порядок? — вежливо улыбнулась Маруся и потянула себя за прядь волос, которая, как и всё, что было на девушке, была полностью измазана в крови.

— Конечно-конечно! Господа! Героям нужен отдых! Расходимся! — крикнул Бирох и лично повёл нас в рубку крейсера.

По дороге он всё же попытался выпытать у нас подробности нашего нахождения на острове, но мы дали понять, что сейчас разговаривать не намерены. В первую очередь Марусе и Хикару хотелось привести себя в порядок. Но мы сказали, что в катере лежит часть оборудования с острова, пусть пока разбираются с ним.

Бирох привёл нас на второй этаж самой рубки, завёл в трёхкомнатные хоромы и ретировался. Сказал, что вернётся попозже. Трёхкомнатная каюта была размером с приличную квартиру. Видимо, для значимых персон. В каюте присутствовало три отдельных спальни с двухместными кроватями и вещевыми шкафами, санузел с большим джакузи, туалетом и всей необходимой техникой для чистки вещей, и просторная прихожая-гостиная с тремя широкими окнами с видом на море. В этой гостиной стоял белый письменный стол с эргономическим креслом, напичканный электроникой, битком набитый холодильник, встроенный в стену между двумя спальнями, и небольшой стол с четырьмя мягкими креслами, обтянутыми приятным чёрным материалом.

Руся даже не рассматривая спальни, заперлась в ванной и долго не выходила. А мы в это время выцепили какого-то защитника, что отвёл нас к своему капитану, и выбили из того несколько пачек сока Риака и то, чем можно было заштопать героя-зомби.

На последнюю просьбу капитан даже задумался — так как регенерирующие медикаменты просто не подействуют на зомби — и предложил нам медицинский клей-спрей, который держит разрезанную плоть столько, сколько потребуется.

Мы на радостях вернулись назад и заперлись в нашей люксовой каюте. Слегка пьянствуя, «проклеивали» мёртвую плоть, возвращая ей более-менее приличный вид. Если плоть зомби вообще можно назвать приличной.

Маруся вышла из ванной в халате спустя пару часов. Намытая, румяная, а волосы отливали пшеничными колосьями. Улыбаясь, она держала в руках своё снаряжение, тоже полностью вычищенное и сухое.

Хикару, который был слегка подшофе, увидев её, пошёл выполнять такие же процедуры. Из одежды у него сохранилось всё, кроме шляпы и очков. В горячке боя они были утеряны где-то среди трупов изменённых.

После того, как девушка заняла комнату, — с противоположной стороны от санузла — она подсела ко мне за стол, в своем белом халате, и, разбавив местный алкоголь обычным соком, отпила из бокала.

— Не боишься повторений неприятностей? — приподнял я бровь.

— Каких неприятностей? — недоумённо спросила она, а когда поняла, что я имею в виду, нахмурилась и, повысив голос, заговорила:

— Я тут две капли разбавила в стакане. Мне надо