Полет алого дракона - Галина Дмитриевна Гончарова

– Ле… ле…

– Скорее всего, что-то сердечное. Или сосудистое, чтобы мне потом плохо стало. Есть ведь такие! Я бы ушла и свалилась… А что бы с вашей внучкой стало, вам наплевать? Да?!

– Да ничего бы с ней не случилось, – процедила Любавина. – Не померла бы! Ты ж ее не одну оставила!

– Это, конечно, меняет дело, – сощурилась Далина. – Спасибо, молодой человек. У вас запись идет?

– Да.

– И запись, пожалуйста, тоже.

– Я сейчас главного приглашу…

– Да, будьте любезны.

– Ты ничего не докажешь! – оскалилась мерзкая тетка.

– Следователь докажет.

– Ты…

Далина пожала плечами.

– Я даю вам последний шанс. Полицию вызывать сейчас не буду. – Это и ей было невыгодно, если про Костю вспомнить, и вообще, лучше бы лишний раз не попадаться. – Но все это сохраню. Вы меня поняли?

Нина Викторовна поднялась из-за стола.

– Я тебе честную сделку предлагала.

– Моему трупу?

– Ничего бы с тобой не случилось, максимум гипертонический криз.

– Это вы потом на суде расскажете.

– Добрый день. Мое имя Евгений Петрович, я администратор…

Любавины зло поглядели на Далину и ушли. А что им еще оставалось?

Бутылку Далина сохранила. И запись взяла. Хотя ей проще было этих двоих так прибить, чем в суд идти… Какие ж мерзкие людишки бывают! До тошноты просто!

Костя за голову схватился, когда увидел бутылку и узнал, что в ней плещется.

– Даль, ты уверена?

– Костя, человек был бы уже мертв. Просто не учуял бы запаха, выпил гадость, а потом в подворотне или в троллейбусе… да неважно! Свались я на улице – кто оказал бы мне помощь?

Костя только вздохнул.

– Даль, у нас с этим плохо. Вызвали бы скорую, конечно, но пока приедут, пока разберутся… у нас учительница постоянно ворчала, что не тому в школах учат. Надо на ОБЖ не фигней страдать, а, к примеру, первую медицинскую помощь учиться оказывать, знать, какие лекарства дать… ну, хоть на самом элементарном уровне, но этого просто нет.

– Не мне осуждать. У нас, у драконов, тоже много чего нет. У вас над этим хоть работают, а у нас половина людей даже грамоту не знает. А драконы начинают забывать про магию рода. Считают, что если большие, летучие и огнедышащие, то им этого на всю жизнь хватит.

– У нас до революции тоже почти все неграмотные были. Это уж потом люди своей волей учились, в три смены. А сейчас… дали бы мне возможность, я бы и сам впахивал! Но бесплатное у нас только на словах, а на деле есть родные, знакомые, родные знакомых и знакомые родных. И часть мест выбирают еще до поступления, просто не говорят об этом.

– Так везде, – ответила Далина. – Миры разные, а люди, драконы… мы все хотим лучшего для своих и нам безразличны чужие. Можно это прикрывать любыми словами, но суть не меняется.

Костя кивнул и вернулся к насущному. Чего тут философствовать? До поступления еще четыре года минимум!

– Значит, отравить хотели. Вот уроды!

– Пригласили ради этого, как я понимаю, – вздохнула Далина. – Слушай, ну чего их разбирает?

– Они строят планы из расчета, что ты будешь рядом и чего-то требовать. Те же алименты… Знаешь, как у нас говорят? Ложки найдутся, а осадок останется.

– Ложки?

Костя задумался.

– Смысл в том, что какая-то пакость в его прошлом была, пятно, а виноват он или нет, теперь не узнаешь. И не отмоешься.

– Ага. Но пятно и правда есть.

– Нет тебя – нет пятна. Ваську на усыновление, тебя на кладбище, Вовочка свободен и счастлив. Особенно если с мамашкой переедут куда…

– Костя, мы главного не знаем. Зачем им это?

Костя вздохнул и достал телефон.

– Ладно… попробуем.

И принялся тыкать в кнопочки.

– Добрый день. Баб Варь, это я, Костя. Ну, Свиридов, из восьмой квартиры.

– Костя? – Телефон был поставлен на громкую связь, так что Далина даже не прислушивалась. Бабка и так орала не хуже пароходной сирены. – Костенька, сынок, да куда ж ты пропал?

– Баб Варь, ты ж видела, участковый и все такое.

– Да видела. Костенька, это ж ужас…

– Ужас в детдоме будет, вот там я точно не выживу. А пока вроде справляюсь. Есть у меня друзья, ну и так, подработать удается.

– Ой, Костя! Тут же… я ж тебе не рассказала! Убийцу твоей мамки нашли!

– И кто ее?

– Собутыльник… сам не помнит, что и как. Кается, ревет теперь… а что толку? Человека-то не вернуть! Все они так – не знаешь, когда перемкнет, но что беда будет – точно.

Костя только вздохнул. Совершенно не по-детски, и у Далины сердце защемило. Да, этот мальчишка стал ей родным, близким… и плевать, что он человек! Драконы – не люди, что ли?

У него не было детства.

Не должны дети вот так смотреть и говорить тоже не должны!

– Однажды этим должно было кончиться. Но мне все равно нельзя в детдом, баб Варь, не смогу я там. Сил не хватит!

– Ох, Костя, я б тебя к себе взяла, да не отдадут старухе-то…

– Знаю, баб Варь, вот и не полез. Ты уж прости, что помогать не смогу, мне там появляться и нельзя, наверное. Приду, точно кто участковому стукнет, и конец мне.

– Костенька, ты учти, если что – ты мне и позвонить можешь, и переночевать прийти, я-то промолчу.

– Спасибо тебе, баб Варь. Я просто подставлять тебя не хочу. Сама знаешь, та же Любавина, она точно стукнет! Такая гадина! Надо бы ей окна перебить, да только ради этого приходить не хочется!

– Что гадина, то да, – вздохнула в трубке собеседница. – Только скоро уж окна бить будет некому.

– Что, сдохнет?

– Нет. Продает квартирку. Довольная ходит… Ее Вовка вроде как жениться собрался.

– На Дашке?

– Что ты, Костя! Какая там Дашка! Вроде где он служил, там у командира части дочка, Лизавета, вот на ней. А уж отец ему и по службе обещал похлопотать, и квартирку выбить, и мамашка с сыночком намыливается. Собирается свою хибару продать, а там уж, поближе к сыну, купить себе чего. Авось и та родня поможет, лишь бы Нинка к молодым не лезла.

– Я бы точно помог. Купил ей комнату в Антарктиде. Даже две. И стадо пингвинов. Вот девки дуры! Что Дашка на него повелась, что вот эта теперь? Куда они смотрят-то?

Бабушка невесело рассмеялась.

– Костя, это ж дело такое… Вовка, стервец, симпатичный, того не отнять. А что гнилой весь, что мерзкий он человечишка, так кто это сразу