Коридор кривых зеркал - Илья Владимирович Рясной

– Как идёт торговля, почтенный хранитель древностей? – полюбопытствовал Абдулкарим, соскучившийся по общению с торгашами и по своей непосредственной работе.

– Неважно. Держимся в основном за счёт идеологически выдержанного современного искусства. Такие живописные охотно берут учреждения, школы, детские сады, районные ячейки «Общества истинных историков». Часть предметов, в основном эпохи Трудовой Лиры, пришлось снять с продаж как идеологически вредные, – галерист кинул опасливый взгляд на профессора и воскликнул: – И правильно. И так и надо!

– Или не надо, – таким странным тоном произнёс профессор, что карлик поёжился. – Дураку только дорогу покажи, он и ноги собьёт, и голодным останется…

Карлик поморщился, но вернул себе самообладание и продолжил:

– Ели честно, народ нищает. Денег всё меньше. Цены сбрасываем, но никто не покупает. Достаточные средства только у богатых дураков. А они сюда обычно не заходят. Но уж если заходят…

Галерист мечтательно закатил глаза.

– Да, да, – закивал Абдулкарим согласно. – Богатые дураки – двигатель торговли в государствах третьей линии.

– Какой линии?

– Да какая тебе разница! – кинул Хлюмпель с нетерпением. – Давай, показывай, что нам приготовил.

– О, да. Вы не представляете, какую работу мне пришлось проделать, чтобы найти сей редкий экземпляр, – карлик подошёл к столику, на котором стоял прямоугольный предмет, скрытый от глаз шёлковой тканью, и продолжил набивать себе цену. – Я бросил все дела. Ушёл в народ. Исколесил деревни и веси.

– Ну да, – кивнул профессор. – И купил икону в соседнем магазине. Думаешь, я не знаю. Показывай уж товар.

Галерист приподнялся на носках и жестом фокусника сдёрнул покрывало.

– Икона Леха Сказителя. С элементами серебра. Прошлый век. За смешную цену, – он объявил, сколько нам это обойдётся, при этом вид его стал вороватый, как у кота, который приготовился стянуть сардельку и, будучи пойман на этом, не знает, то ли ему пропишут хорошего пинка, то ли всё-таки отщипнут и кинут кусочек.

– Ещё как берём! – обрадовано воскликнул Абдулкарим, высыпая на стол золотые пластинки.

Я тоже залюбовался иконой. Святой сказитель Лех был в серебристых одеяниях, с насыщенно голубым нимбом. А на его груди сияли таинственные «рунические надписи»: «Компания Космоаэро. Свободный коммерческий поиск»…

* * *

Добравшись вечером до дома, мы распаковали расписанную затейливыми узорами картонную коробку, витиевато перевязанную разноцветными лентами. Вслед за этим тщательно изучили икону.

– Морда у этого Леха лукавая. Губы сжаты язвительно и даже презрительно, – оценил я. – Даром, что святой.

– Ну почему сразу лукавый и язвительный? – возразил Абдулкарим. – Может, это просто такой специфический взгляд художника на этот образ.

– Или такой специфический канон, отражающий глубинную суть.

Больше ничего неожиданного на изображении мы не обнаружили. Если не считать, что серебристые деяния святого чем-то напомнили нам стандартный скафандр групп поиска – в таких звёздные первопроходцы бороздили н-мерность лет сто пятьдесят назад, как раз в конце двадцать первого века.

Мы передали информацию на наш звездолёт. И искусственный интеллект «Богини Деви» сообщил, что в его базах имеются данные о компании «Космоаэро». Она была зарегистрирована в Российской Империи в 2078 году и просуществовала почти сто лет – вплоть до момента воцарения на планете экономического и государственного Оптимума, когда все старые способы хозяйствования и государственной деятельности отмерли в связи с их несоответствием Новой этической парадигме. Эта компания активно занималась космическими исследованиями, открыла пять миров-зеркал, с которыми впоследствии были установлены дружеские отношения. Но о том, чтобы они направляли в сторону Лиры своих исследователей, в базе данных упоминаний не было.

Искусственный интеллект доложил, что запросил более развёрнутую справку с Земли, однако в связи с продолжающимся эфирным торнадо неизвестно, когда сигнал дойдёт до цели и когда будет получен ответ.

Утром, отведывая божественный кофейный напиток, приготовленный Абдулкаримом, мы обсуждали наши достижения.

– Кое-что проясняется, – сказал я. – Похоже, одной из изначальных причин патогенной информационной волны послужил контакт с посланцем Земли.

– Вот только вопрос, почтенный Александр, случайный или целенаправленный этот контакт? Может мы имеем дело с какими-то тайными экспериментами?

– Ты считаешь, что «Космоаэро» могло баловаться социальным конструированием в отсталых мирах?

– Или те силы, которые стояли за компанией. Корпоративные Союзы тогда ещё не канули в лету и были очень сильны. А где лучше простор для социального экспериментального конструирования, чем в мирах-зеркалах? – прищёлкнул пальцами Абдулкарим.

– В целом гипотеза корректная. Но помочь нам ничем не может. Наше дело – Рейтинг, а он застыл. Как говорит наш профессор – мощнее качать его надо, активнее.

Вот помяни чёрта, а он уже тут как тут. Послышался звонок в дверь. Я открыл её, и в комнату ворвался полный энергии и радужных планов Хлюмпель. С порога он обрадовал нас известием о выходе в свет своей новой монографии со скромным академическим названием «Очерки древней истории Протошизады». Из своего объёмного кожаного саквояжа он вытащил увесистый том в золочёной обложке и аккуратно положил на стол рядом с медным кофейником.

– Заметьте, друзья мои! – заявил профессор. – Уже на стадии печатанья тиража я успел вставить в книгу мудрую мысль, которая родилась в споре с вами. «Пусть утонет весь мир в крови, и из этого алого океана крови взойдёт тяжёлое солнце Истины»!

– Бог ты мой! – покачал я головой.

– Это ещё раз подчёркивает, как важная дискуссия – живая, с живыми собеседниками.

Ремарка про живых собеседников, учитывая репутацию «Общества истинных историков», прозвучала в устах одного из его активных функционеров как-то зловеще.

– Мне уже звонят восторженные почитатели моего таланта, – продолжил профессор, усаживаясь на стул, пальцем показывая на кофейник и требуя своей заслуженной капли кофе. – Они восхищены, как тонко я сумел обобщить до сего времени разрозненные факты и моменты и подтвердить предположение, что истоки Протошизады следует искать в Магеллановых Облаках…

– Профессор – вы умный человек. Я уверен, что вы настоящий учёный, – не выдержал я. – И вы верите во всю эту чушь про закладку протошизианами Млечного пути? Про свинопотамьи фермы на Магеллановых облаках?! Правда верите в это?!

– Конечно. А как же иначе! – нисколько не смутился Хлюмпель.

– Но вы же должны осознавать, что этого всего просто не может быть! – меня понесло. Конечно, я рисковал, но поделать с собой ничего не мог. Точнее, мог, но не хотел.

– Конечно, мой дорогой друг, – всё также спокойно произнёс профессор.

– И вы не замечаете здесь противоречия?

– Мир такой, каким мы его видим. Коллективный разум может создавать не только будущее, но и прошлое. Мир вообще больше идеален, чем материален…

– Занятная гипотеза, – мрачно посмотрел я на полностью сбрендившего профессора. Хотя