Красный Корпус V - Илья Романов

быть больнее известия, что твой отец мёртв? Особенно для Лакси, она была привязана к Лахиме очень сильно. Вот только, она, я думаю, и так уже всё понимала, но не принимала. А наше появление и Толик собственной персоной — яркая вспышка надежды, пробившаяся через все барьеры равнодушия и холода.

Пока я думал, как действовать дальше исходя из текущей ситуации, Толик спустился со ступенек. Рассеянным взглядом он обвёл мёртвый сад, медленно прошёл к невысокой калитке. Петли тихо скрипнули, а Толик ступил на чёрную землю и, присев на корточки, взял небольшую горсть. Чуть повернув ладонь, он стал смотреть на падающую вниз рыхлую почву.

— Вот, значит, как… — донёсся до нас его отстраненный шепот. — Глупый мальчишка, всё такой же обидчивый на весь мир, что его не понимает. Но ничего… ничего…

Отряхнув руки, Толик поднялся с колен и посмотрел на нас. Его глаза не сияли серебристым светом, как ранее, что-то всё же изменилось. Поза, взгляд, даже то, как нахмурились его брови. Это был всё тот же Толик, но ещё и Лахима. Сейчас первый не уступил ему место, а второй не показался полностью. В этот раз они будто бы объединились без всяких артефактов, что, как бы… ну, невозможно! Один должен вытеснять другого хотя бы на время, пока они не слились с помощью Мантии!

— Лаксазия, — хлёстко произнёс Толик, отчего драконица вздрогнула и будто забыла, как дышать. — Отведи меня к своему брату.

Это был приказ. Не просьба, как ранее общался Лахима с драконами-близнецами, а именно приказ. Воля Бога Луны, которой остаётся лишь подчиняться, другого не дано.

И если ранее драконица хотела нам просто устроить своего рода экскурсию и, скорее всего, отвести обратно в портальную залу и выпроводить, дабы мы не пострадали, то сейчас… она лишь склонила голову и покорно произнесла:

— Хорошо, отец.

И всё. Никакого упорства, попыток отговорить. Лаксазия повела нас по лабиринтам храма, пока мы не вышли к огромному мосту, ведущему к колосальной платформе-лежбищу. В этой части храма даже воздух стал другим, опасным, тяжёлым. Я почувствовал запах другого дракона, слишком острый даже для моего обоняния. Лаксазия же и вовсе была напряженной, как струна, в отличие от Толика. Тот просто шёл вперёд с уверенностью ледокола, всматриваясь в купола и стены, окружающие святилище.

Нас уже ждали. На подушках, словно недосултан, восседал Мовран. В своём втором обличии. Он был выше своей сестры и превосходил по росту меня тоже. Широкие, мощные плечи облегала чёрная рубашка с распахнутым верхом, являя покрытую мелкими шрамами грудь. Если Лаксазия пыталась больше походить на людей, то её брат сохранил черты дракона. Два драконьих рога выступали на лбу, сгибаясь вдоль головы. Тёмные волосы с пепельными прядями явно давно не причесывали, вместе с двухдневной щетиной, кучей бутылок по всей платформе и характерным запахом, создали Моврану образ заядлого алкоголика. Собственно, одежда его тоже на это намекала, как и мешки под глазами.

— Кого ты ко мне привела, сестра? Не знал, что к нам пожаловали гости, — хрипло рассмеялся он, ломая комедию. Но взгляд его был цепким, злым. — Хм, слабенький Полубог со знакомой силой. И смертный с запахом нашего отца. Потомок, не так ли? Какая интересная компания, сестра! И как хорошо, что они пришли к нам! Гостям мы всегда рады!

— Брат… — взяла слово Лакси, прекрасно зная, что за этим якобы дружелюбием скрывается.

— Тише-тише, — улыбнулся он ей, показав короткие клыки. — Пусть наши гости сами за себя говорят. С потомком я ещё разберусь, а вот ты, — посмотрел Мовран мне в глаза, взял початую бутылку и приложился к ней. — Ох, хорошо… Так вот, ты мне кое-кого напоминаешь. Знавал я одного Бога, мудак тот ещё, похлеще меня, с постоянной манией рыцарства и желанием всех спасти. Лицемер и выродок, мамаша которого залетела от первого встречного в порту, продавая себя за мелкие гроши, а затем бросила на пороге самого убогого приюта. Как же там его звали… не напомнишь? — улыбка его стала шире, ехиднее.

Собственно, всё. Дипломатия полетела глубоко в бездну. На его слова мне плевать, но сражаться с ним здесь, на платформе, в его части храма — самоубийство, нужно попытаться вытянуть отсюда. Придётся выложится на максимум, пройти опять по краю, но главное не сдохнуть. А там война план покажет, главное — улучить момент и, если всё сложится совсем скверное, доставать козырь в виде Клыка Первого Зверя.

Я вытащил меч из ножен, отчего Мовран хищно усмехнулся и хрустнул шеей. Он не собирался вставать, хотел, похоже, убить меня одним ударом. Сидя. Унижение то ещё, за противника он меня не считал.

— Оскорбляя моего друга, в моём храме, в моём доме, — заговорил Толик. Негромко, но его голос оглушающе прозвучал эхом среди окрестных гор. Настолько громко, что задрожала платформа! — Ты оскорбляешь и меня, Мовран. Я многое прощал тебе. Терпел твои выходки и твой характер, думая, что ты перерастешь это, как твоя сестра, — дракон дёрнулся, как от пощёчины. Для него это точно были болезненные слова. — Но ты остался таким же. Глупым, мелочным, злым. Я слишком мало уделял твоему воспитанию времени, и был слишком мягок с тобой. Теперь я пожинаю свои плоды своих ошибок и отвечу за них, пусть и спустя столько времени.

Стоило Толику замолчать, став эпицентром внимания драконов, как снизу, откуда-то из глубин храма, почувствовался мощный толчок! Шпили зданий храма налились серебристым светом, его стены будто бы сбрасывали долгие годы запустения, вновь возвращая свой идеальный вид. Платформа, которую Мовран превратил в грязную берлогу — очистилась, вся грязь исчезла, а бутылки испарились. И подушки тоже, дракон остался сидеть на чистом полу.

— Ты забыл, что здесь, в этом месте, я — творец и Бог, — сделал Толик шаг вперёд. Спокойно, не торопясь, он двинулся на Моврана. От него не чувствовалось угрозы, не было никаких завихрений Силы. А Мовран продолжал сидеть, словно его парализовало. Впрочем, почему это словно⁈ Так и было! Его сдавило филигранно выполненным коконом энергии, не видимой глазу. Единственное, что дракон мог — это шевелить глазами и только смотреть. — Лаксазия, дочь моя, — обернулся он к напряженной драконице. — Будь добра, принеси Его.

Я не понял о чём речь, но Лаксазия шумно сглотнула, кивнула и исчезла с громким хлопком ветра, взяв с места скорость звука, а Мовран… Пожалуй, я впервые